Шрифт:
Павел ВОРОНЦОВ
ПЯТЬ ЧАСОВ ДО ЗАУТРЕНИ
Время было позднее - далеко за вечернюю молитву, ближе к полуночи. Ночь была ясна и, хотя Луна еще не взошла, человеку с острым зрением хватило света звезд, чтобы различить темную груду валунов. У окрестных мальчишек это местечко носило название "шесть камней" (на самом деле их там было семь, но седьмой по верхушку врос в землю), больше же его никак не называли, потому что кого еще кроме мальчишек могут привлечь бесполезные булыжники, пусть даже такие здоровенные?
Человек направился к камням. Когда-то он бывал
Перед тем, как спрятаться в камнях, человек воровато огляделся преследователей не было видно, хвала всевышнему. Человек облизал верхнюю губу - из раны на щеке на нее успела натечь липкая кровь, и нырнул в проход.
Костер напугал его. Не ждал он его здесь. Отшатнулся, потом замер на краю круга света, щурясь. Сам пришел сюда потому, что знал - здесь можно развести огонь, не боясь быть замеченным снаружи. Но место оказалось занятым.
– Входи, не бойся, - Одного взгляда на сидевшего у костра, человеку хватило, что бы понять - бродяга. Голову и тело бродяжки скрывала шкура бизона, наверняка убитого незаконно, так что бизоньи рога, казалось, росли на сморщенной бродяжкиной голове. Из под шкуры выглядывали голые ноги. Старик посмотрел на руку вновь прибывшего и сказал:
– У меня есть настойка на корнях оленника. Снимает боль. И немного еды.
Человек кивнул и подсел к огню, думая о том, что еще вчера он в приказал бы высечь всякого оборванца, предложившего ему разделить трапезу. Оборванец протянул глиняный кувшинчик со снадобьем. Человек принял.
– Как тебя зовут, бродяга?
– Шумпувайлуййа, - сказал старик.
– По вашему - Одинокая Сова.
– Да ты, никак, язычник. Не думал, что вас можно встретить в наших краях.
– Новые ветры всегда жестоки, - ответил бродяга.
– Но мир вообще жесток, так на что же нам обижаться? А твое имя?
– Грегор Кай, - ответил человек и тут же пожалел, что назвал подлинное имя.
– Грегор Кай - это имя здешнего сеньора.
Грегор Кай кивнул.
– Это ты?
Сглотнув, Грегор с силой отрицательно повел головой.
– Что тебе до того?
– Я просто хотел узнать, не за тобой ли гоняются по всей округе крестьяне с топорами да вилами?
Грегор погладил рукой кинжал на поясе и негромко прорычал, глядя исподлобья: - "Нет!"
Старик глядя на него, негромко рассмеялся:
– Ну нет, так нет, добрый человек.
– Что ты тут делаешь, бродяга?
– Я ждал тебя.
– Меня?
– Ты ведь умрешь до рассвета.
Грегор Кай, вздрогнув, подался назад, положил руку на кинжал.
– Я не собираюсь на тебя нападать, - сказал старик не двигаясь с места.
– Твою смерть можно прочитать в языках огня, листья, трава на лугу шепчут о ней и даже камни, на которых ты сидишь, знают о том, что тебе не увидеть восход.
Скажи кто-либо подобное вчера герцогу Грегору фон м`Каю, он бы рассмеялся этому кому-то в лицо, будь то даже епископ. Но сегодня...
– Ты - сумасшедший?
–
– Я - шаман, - ответил Одинокая Сова с таким достоинством, словно быть шаманом означает тоже, что быть графом или бароном.
– Колдун...
– усмехнулся Грегор с презрением, но почти без примеси суеверного страха - герцогу не положено быть суеверным. Если бы не обстоятельства встречи, не было бы и речи об этом "почти".
– И давно?
– спросил он.
– Что давно?
– Давно ждешь?
– Этот костер горит здесь уже четвертую луну, - ответил шаман.
– Все ты лжешь!
– рассмеялся Грегор Кай, не без внутреннего облегчения, однако.
– Не за что не мог ты ждать меня тут так долго. Смерды подняли бунт только сегодня утром, а час назад я и сам не знал, что буду здесь.
Шумпувайлуййа бросил на него лукавый взгляд:
– Зато дорога по которой ты шел, знала.
– Ты-то здесь причем?
– Я ждал человека, чья смерть близка. Пришел ты. Значит - ты скоро умрешь.
Услышав это, Грегор не нашел ничего лучше, как расхохотаться.
– Они идут сюда с собаками, - равнодушно сообщил Одинокая Сова, глядя в костер.
– А до реки далеко.
– Идут...
– Грегор замолчал на несколько секунд, а потом вдруг взорвался: - Скоты! Смерды! Это правда?
– Такая же правда, как то, что тебе не увидеть новый восход.
Несколько секунд Грегор смотрел на Шумпувайлуййу, потом, наклонившись, протянул здоровую руку, схватил старика за горло и притянул к себе. Отсвет костра и спекшаяся кровь придали благородному его лицу звериные черты.
– Кончай нести ахинею! Говоришь, они идут сюда? Да или нет?! Это... Это ты их позвал?
Рука герцога была сильна, старик начал задыхаться. Он прохрипел в ответ что-то неразборчивое. Несколько секунд Грегор Кай глядел прямо в задыхающиеся глаза, потом отпустил старого шамана. Тот медленно сложился и осел на землю. Грегор пнул его сапогом.
– Отвечай!
Старик закашлялся.
– Смерд...
– прошептал Грегор Кай.
– Даже шкура на тебе, и то моя, и снова пнул.
– Ну?
Кашляя, старик прохрипел: - У меня хороший слух. Лай...
Некоторое время Грегор смотрел на него сверху вниз, затем отвернулся, подошел к одному из лежащих наклонно валунов и, помогая себе здоровой рукой, принялся карабкаться вверх. Когда этот валун стоял вертикально, как столб, мало кто смог бы влезть на него и без поврежденной руки. Но, тому уже несколько веков, камень лежал на боку и залезть на него сейчас не было проблем. Грегор замер наверху, прислушиваясь. Первое, что он различил вдобавок к щелчкам цикад, был шелест травы. Потом ветер донес до него далекий-далекий лай. Если бы не ветер, он бы и не услышал ничего. Грегор прикинул - мили три, плюнул и крепко выматерился. Надо было уходить, и быстро. В одном шаман был прав, до реки действительно далеко. Осторожно ступая, Грегор принялся спускаться. Сделав несколько шагов он оступился, попытался схватится за камень больной рукой, вскрикнул и полетел, кувыркаясь.