Пьянящий аромат

Кэбот Патриция

Виконтесса была не единственной из присутствующих, в ком внезапная перемена планов Эдварда возбудила подозрения. На словах поддержав хозяина, Алистер чувствовал, что здесь что-то кроется. После ленча, когда все разошлись по комнатам поторопить своих служанок и лакеев со сборами, Алистер нагнал приятеля на служебной галерее, куда Эдвард направился, чтобы предупредить об отъезде миссис Прейхерст.

— Это на тебя не похоже, старина, — воскликнул Алистер, стараясь поспевать за Роулингзом. — Ты ведь ненавидишь Лондон в

это время года. Правда, я всегда подозревал, что ты ненавидишь Лондон в любое время.

Эдвард смотрел прямо перед собой, боясь, что если он повернется к своему другу, тот сможет прочесть у него на лице то, чем он ни с кем не собирался делиться.

— Что ты несешь, Картрайт? Я свободный человек и могу ехать в Лондон, когда этого пожелаю…

— Никто не оспаривает твоего права, парень. Все, чего они хотят, это докопаться до причины…

— А почему я должен объяснять причины моих поступков? — Крупные шаги Эдварда привели их к черной лестнице, которая вела в его личные апартаменты.

Несмотря на заявление о том, что он не намерен приводить никаких доводов, Эдвард все же нехотя сознался:

— Хочу очистить свой дом от всех этих вечно недовольных паразитов, а это единственный способ, который я смог изобрести, понял?

— Очистить свой дом?.. — Алистер прошел вслед за Эдвардом в его кабинет и упал на кожаный диван. — Это как-то связано с тем, что случилось вчера с мальчиком?

— Каким мальчиком?

— Твоим племянником.

Эдвард заглянул в спальню и приказал лакею начать упаковывать вещи. Затем он подошел к каминной полке, где нашел сигару, которой тут же глубоко затянулся.

— Это никак не связано с мальчиком, — промычал Эдвард с зажатой в зубах сигарой.

Алистер, прекрасно знавший, что Эдвард обычно воздерживался от курения, сцепил руки на затылке и с мечтательным видом откинулся на подушки кресла.

— Значит, это девушка.

Эдвард закашлялся и, вынув сигару изо рта, пробурчал:

— Не будь ослом.

Алистер усмехнулся, глядя в потолок:

— Я знал, что так и будет. Ты влюбился.

— Иди к черту, — посоветовал Эдвард. В дверь, через которую он отдавал приказание лакею, постучали. Роулингз распахнул ее и гневно взглянул на своего слугу. — Ну? Что там еще?

— Извините, сэр. — На Дэниелза свирепость хозяина не произвела никакого впечатления. — Я правильно понял, вы хотите, чтобы я собрал вещи для Лондона?

— Разве я не это сказал? — Эдвард снова вставил сигару в рот и начал мерить комнату большими шагами. — Так что тебе не понятно?

Дэниелз заморгал.

— Но, сэр… Лондон? В ноябре? Охотничий сезон едва начался…

— И ты тоже, Дэниелз, — рявкнул Эдвард. Он повернулся спиной к лакею и обратился к потолку: — Мой Бог, разве не может человек поехать в Лондон, когда ему вздумается?

— Конечно, сэр, — подтвердил Дэниелз. — Могу я узнать, как долго мы будем оставаться

в городе?

— Не знаю, — ответил Эдвард, уставившись на огонь. — Возьми рубашек по меньшей мере на месяц.

— Очень хорошо, сэр. — Лакей неодобрительно покачал головой и вышел из комнаты.

Заметив это, Эдвард выругался.

— Разве человек не может отдать распоряжение своему собственному слуге, чтобы его не переспрашивали? — спросил он, и, хотя явно не ожидал получить ответ, Алистер все же отозвался:

— Конечно, может. Если у него есть голова на плечах. Но тебя, Роулингз, похоже, сегодня ночью сглазили. Может, вернемся к возможному источнику этой порчи? Я все думал, признаешься ли ты наконец сам себе, что эта девушка волнует тебя?

Эдвард опять выругался — на сей раз ругательство было необычно грубым — и швырнул сигару в камин.

— Картрайт, ты можешь не приплетать сюда девушку? Мое решение не имеет к ней никакого отношения!

— Да ну? — Не обратив внимания на вспышку, Алистер поднялся и прошел к бару, чтобы налить себе капельку виски. — Ты слышал, о чем все шептались вчера вечером? Говорят, будто твой брат погиб из-за ее сестры и так далее.

— Я слышал. — Эдвард сел в кресло и упер ноги в стенку камина. — И она тоже слышала.

— Ох. — Алистер передал другу бокал, тот опрокинул в себя содержимое и вернул его назад. Картрайт вновь наполнил бокал, протянул Эдварду, затем налил себе и вернулся на диван. — Тогда, наверное, в этом и заключается причина сегодняшнего внезапного отъезда в Лондон?

Эдвард смотрел на огонь. Лицо его потемнело от гнева, на скулах ходили желваки.

— Нет, — отрывисто бросил он. Алистер покачал головой.

— Она мне нравится, Эдвард. Ты ведь не собираешься выгонять ее, а, старина?

— Не будь ослом.

— Хорошо, что тогда ты собираешься с ней делать?

— В каком смысле? — Эдвард снял ноги с камина и встал. Сделал пару шагов к окну, раздвинул шторы, посмотрел на двор внизу. — Я ничего не собираюсь с ней делать.

Что с ней делать, когда Пегги так больно отхлестала его словами, едва они закончили заниматься любовью. Эдвард, медленно приходя в себя, поднял лицо от ее груди и высказал предположение — просто предположение, черт возьми! — что было бы разумным пожениться, так как они, как оказалось, не могут жить друг без друга.

Не то чтобы ему была нужна супруга. Но, поскольку она уже ворчит на него, как жена, они ругаются, как давно женатая пара, ему казалось, что особой разницы не будет.

Но он позабыл о решении Пегги не выходить замуж.

И будьте уверены — она хорошенько вложила ему памяти.

— Ты слишком хорошо обо мне думаешь. — В смехе Эдварда не было веселья. — Это не имеет к Пегги никакого отношения. Лондон мрачен в это время года, но у меня нет другого способа отделаться от этих жалких прилипал…