Пьянящий аромат

Кэбот Патриция

— Кэтрин очень привлекательна, — кивнула она, немного помолчав. Хоть в такую погоду, да еще верхом, поддерживать разговор было нелегко, Пегги должна была признать, что беседа отвлекает ее и от холода, и от навязчивого опасения упасть с коня. И неуверенно добавила: — Но красивое лицо не обязательно говорит о красоте души.

Эдвард рассмеялся:

— Слышу речь истинной дочери священника. Вы не одобряли поведение Кэтрин, да? Она и Джон, как я понимаю, ничуть не жалели о содеянном…

— Наверняка нет, — фыркнула Пегги. — Для них это был бесконечный праздник. Беспутный образ жизни в конце концов уничтожил их, оставив

невинное дитя сиротой…

— Которое вы приняли на воспитание. — Эдвард теперь смотрел на нее сверху вниз, задумчиво улыбаясь. — Неудивительно, что вы придерживаетесь либеральных взглядов. Вы, должно быть, невысокого мнения о дворянстве, если судите обо всем сословии только по моему брату. Джона вряд ли можно было назвать ответственным, касалось ли это финансов или любой другой области жизни…

— А кто из представителей вашего класса за что-нибудь отвечает? — рассердилась Пегги. — Я даже представить себе не могу какого-нибудь члена палаты лордов, который больше пекся бы о простых людях, чем о своем кармане!

— Не очень-то мне нравится спорить о политике с зеленоглазой дочерью священника среди пурги, — заметил Эдвард, и теперь в его голосе явственно звучал смех. — Но в оправдание моей семьи должен сказать, что если бы у вас или вашего отца возникла мысль связаться с нами, мы бы по крайней мере проследили, чтобы у вас были средства на содержание Джереми.

— Ничего себе! — вскричала Пегги, позабыв обо всех своих страхах. — Вы ожидали, что мы приползем из Эпплсби на коленях как попрошайки, когда ваша семья ясно дала понять, что после женитьбы Джона и Кэтрин не желает иметь с нами ничего общего? Почему, совсем ничего не зная о нас, вы все с самого начала нас возненавидели?

— Ну-у, полегче, — со смехом произнес Эдвард, он будто успокаивал ретивую кобылу. — Вы все свалили в одну кучу. Я не отвечаю за действия моего отца, как бы я им ни противился. — Услышав, что Пегги недоверчиво хмыкнула, он с горячностью продолжал: — Истинный Бог, я говорю правду, мисс Макдугал. Я был в Оксфорде, когда Джон и ваша сестра сбежали.

— В самом деле? И он ничего не рассказывал вам о своих планах?

— Мы никогда не были близки. Мы были не совсем похожи…

Эдвард замолчал в недоумении, услышав, что девушка, забыв о хороших манерах, грубо фыркнула. Она не могла смолчать, хотя ее отец вряд ли одобрил бы такое поведение.

— Какое преуменьшение!

— Я что, так сильно отличаюсь от Джона? — неуверенно поинтересовался Эдвард.

Пегги стало интересно, о чем говорит Эдвард. Разве он не знал, что его брат Джон был неуравновешенным пьяницей-сквернословом? Пегги так и не смогла понять, что Кэтрин в нем нашла, за исключением смазливого лица… и, как казалось, бездонного кошелька.

— Вы же знаете, что у вас с ним нет ничего общего. — Пегги не желала щадить самомнение Эдварда. Она была уверена, что у него хватает подружек, которые могут ублажить и его душу, и другие части тела. Девушка не собиралась просто так поддаваться его обаянию. Она прервала свою обличительную речь, увидев, как что-то мелькнуло сквозь завесу летящего снега. Девушка непроизвольно напряглась в объятиях Эдварда. Он вопросительно посмотрел вниз на Пегги и проследил за направлением ее взгляда.

— Ага, — сообщил лорд Эдвард со смехом, в котором не чувствовалось ни капли тепла. — Вот мы и приехали. Несравненное поместье Роулингзов.

Сквозь

косую пелену снега Пегги увидела, что торфяник заканчивается группой старых дубов, которые образовывали аллею, уходившую вверх по пологому склону. На вершине холма виднелось строение, которое лорд Эдвард назвал замком Роулингз. Трехэтажное здание с многочисленными пристройками, в которых располагались конюшни, каретные сараи и жилища крестьян-арендаторов, в окружающем пейзаже напоминало лебедя, скользящего по серебряной глади озера. Пегги была уверена, что из окон верхнего этажа в ясный день можно увидеть расположенную под холмом деревушку, над которой возвышался замок.

— Как красиво, — вздохнула Пегги, не подозревая, что произнесла это вслух… Она в жизни не видела ничего подобного, и у нее в голове возник вопрос, как бы сложилась судьба Кэтрин, если бы Джон привез ее в дом своих предков.

— Вы полагаете? — В голосе Эдварда сквозило удивление. — А я всегда считал его уродливым. Он расположен весьма неудачно. Зимой ветры с торфяных полей продувают дом насквозь. Нам приходится изрядно потрудиться, чтобы его протопить. Но у моего прапрапрапрадеда отсутствовало чувство, которое Бог дал скворцу, и он построил дом с видом на торфяник.

Вряд ли Пегги слышала, что он говорил. Ей казалось невозможным, что всего пару недель назад они с Джереми выгребали из сарайчика последние крохи угля и ломали голову, где бы найти денег, чтобы купить еще. А теперь — это произошло так внезапно, что у Пегги голова шла кругом, — им больше никогда не придется беспокоиться об угле и даже о деньгах. За такое короткое время пройти путь от благородной бедности до… Это походило на одну из сказок, которые так любил Джереми.

Девушка почувствовала, как Эдвард пришпорил скакуна, из-под копыт полетели снег и комья мерзлой земли. По дубовой аллее они подъехали к широкой каменной лестнице, поднимавшейся к тяжелым двойным дверям. Свет из многочисленных окон замка веселыми желтыми полосами ложился на нетронутый снег.

Эдвард еще не успел остановить коня, как двери дома начали открываться. Два человека в напудренных париках и зелено-белых ливреях скатились по лестнице и бросились к ним.

Потребовалась вся сила двух слуг и мастерство Эдварда, чтобы подвести крайне возбужденного жеребца к каменным ступеням, где всадники могли бы спешиться. Очевидно, конь не стремился подобно своим седокам поскорее спрятаться от непогоды.

— О, лорд Эдвард, — послышался женский крик. Пегги разглядела в просвете дверей силуэт довольно полной дамы. — Я очень рада, что вы вернулись в целости и сохранности, милорд. Какой ужасный несчастный случай, какая гадкая погода! То, что вы нашли лошадь, просто подарок небес. Скажите, а как себя чувствуют молодой хозяин и его тетушка?

— Вы и сами можете об этом спросить, миссис Прейхерст, — ответил Эдвард, снимая со своих широких плеч плащ и полностью оборачивая им Пегги. — Я привез одну из жертв аварии.

Продолжая причитать, его собеседница вышла на крыльцо, и Пегги увидела, что это крупная женщина средних лет. Судя по связке ключей, которая висела на кольце, прикрепленном к ее поясу, она, очевидно, служила экономкой в поместье.

Ветер играл кружевами, прикрывавшими волосы с проседью, но миссис Прейхерст, казалось, не замечала ветра и снега. Она обернулась к дверям и крикнула внутрь дома: