Путница
Шрифт:
– Дай я погляжу, что с рукой! – тут же кинулась к нему девушка.
– Смотри, – с деланой неохотой согласился Альк, осторожно, словно держа на голове кувшин с водой, опускаясь на лавку и подставляя плечо.
Рыска уже по этой покладистости догадалась, что дело плохо. Торопливо размотала повязку, оказавшуюся промокшей почти насквозь, и ахнула.
– Ну что мне с вами, дураками, делать?! Один по занозе вой подымает, а другой с полуотрубленной рукой целый день ходит и ничего не скажет, пока замертво не рухнет! Вас бы сложить вместе и поделить, авось бы
– Вот еще! – в один голос возмутились мужчины.
В глазах у них был такой священный ужас («Меня – с этим?!»), что Рыска, не утерпев, рассмеялась. Хотя весельем тут и не пахло. Видимо, днем Альку пришлось немало поработать правой рукой, и края раны, несмотря на шов, разошлись – хорошо хоть не до конца. Краснота расползлась по всему плечу, еще чуть-чуть, и на локоть перетечет. Похоже, в шею саврянину тоже стреляло, потому что поворачиваться он старался всем телом.
– Ужас какой! Альк, тебе завтра нельзя никуда ходить! Попроси у кормильца, чтобы отпустил на денек, отлежаться.
– Просто промой и перевяжи, – начал злиться белокосый. – До утра подживет.
– А до следующего вечера отвалится, если продолжишь ею махать!
– Постараюсь беречь.
– А сегодня почему не старался?!
– Ладно, сам перевяжу. – Саврянин встал, пошатнулся и оперся о стенку. Поморгал, отгоняя дурноту.
– Нет уж! – Рыска решительно обхватила его поперек груди – Альк был горячий, как печка, даже сквозь рубашку, – и заставила снова сесть. – Ты сам наперевязывался уже!
– Отстань, – вяло огрызнулся саврянин, но повязку сменить позволил. Есть опять не стал, так по стенке и уполз на печь, посоветовав Жару неприличное на предложение подсадить – хотя именно оно заставило его собраться с силами и с третьей попытки залезть.
Вор из любезности отругнулся и с чистой совестью пошел спать. Рыска тоже легла, даже огонь задула, но так просто заснуть не смогла. Дыхание Алька, обычно бесшумное, а теперь хриплое и неровное, разносилось на всю кухню. Когда он начал изредка постанывать, Рыска не выдержала и снова зажгла лучинку.
– Хочешь, я за лекарем сбегаю?
– Зачем?
– А вдруг ты умираешь?!
Саврянин дернул углом рта, намечая снисходительную улыбку. Вид у Рыски был испуганный и жалобный.
– Не умираю.
– Откуда ты знаешь?
– Есть с чем сравнить. – Альк чуть изменил позу, скрипнул зубами. – Меня просто лихорадит. К утру отпустит… наверное. Принеси воды.
Рыска бросилась к ведру, чуть не свернув его с полки.
– Вот, попей!
Саврянин с усилием приподнялся, взял кружку – даже в полутьме было видно, как она дрожит, хорошо, что не до верха наполнена. Под боком у Алька что-то блеснуло. Рыска испуганно отшатнулась, вообразив, что это деньги и рядом снова шныряют крысы, но потом разглядела обнаженный клинок.
– Раньше даже на работу брать не хотел, а теперь и во сне не расстаешься?
Альк вернул кружку и сполз обратно. Нащупал оголовье, подтянул меч к груди, как ребенок куклу.
– Я уже не знаю, что лучше, – словно в бреду пробормотал он, глядя в потолок блестящими
– Ей?
– Крыса не понимает, что убивает… Она просто дерется. Защищается. Утверждает главенство. Ей будет достаточно побега, а не смерти врага. Но если вместо зубов у нее клинки… – Альк облизнул успевшие снова пересохнуть губы. – А она привыкла выкладываться по полной. Насмерть. Иначе не победить.
Рыска вытряхнула последние капли из кружки на ладонь, положила ему на лоб. Мужчина вздрогнул всем телом, однако убрать руку не потребовал.
– Но выйти против хозяина с голыми руками – верная смерть, – прерывисто, на резких выдохах продолжал он. – Одно его прикосновение – и я словно проваливаюсь в волчью яму, теряю память, силу, желание сопротивляться… остается только боль и ужас. Как у связанной крысы.
Рыска поняла, что под «хозяином» Альк имеет в виду вовсе не кормильца.
– Ты думаешь, он вернется?
– Он уже вернулся.
От распахнутого окна будто стужей повеяло, девушка еле подавила вскрик.
– Ты его видел?!
– Нет. Но он крутится где-то поблизости. Иначе я бы не облажался с рукой.
– А может, ты просто… – Девушка деликатно умолкла.
– Нет. – Мужчина отвернул голову, и ладонь соскользнула.
Пользы от нее все равно уже не было – нагрелась так, что Рыска сама почувствовала себя больной. Отыскав кусок ткани, девушка сделала Альку мокрую повязку на лоб, но уйти спать, оставив саврянина в таком состоянии, все равно побоялась.
И тут Рыску осенило.
– Альк, а давай я твою дорогу поменять попробую?!
– Нашлась путница… – проворчал саврянин. – Думаешь, я не пробовал? Подправил, насколько смог, но такого, чтоб с утра совершенно здоровым встать, на ней все равно нет.
– Так давай и я немножко подправлю, будешь хоть чуть-чуть поздоровее! Ты же меня от простуды лечил.
– Не дури голову, – устало сказал Альк, натягивая покрывало повыше – теперь его знобило.
Но Рыска не ушла. Если она хотя бы попытается, хуже ведь не будет, верно? Девушка облокотилась на печь, положила голову на руки, одновременно касаясь ими Алькова бока. Уже привычно представила ворот, дороги – на этот раз их получилось много-много, будто паучьи ножки, и все разные – потолще, потоньше, потемнее, покривее. Может, это те самые вероятности и есть? Где тракт – выше, где козья тропа – ниже. «Я хочу такую, чтобы Альк выздоровел!» – от всего сердца пожелала она, сжимая пальцы.
Странно, но на этот раз усилий почти не понадобилось. «Ворот» провернулся так легко, что Рыске почудилось, будто она падает – в животе екнуло, девушка испуганно прижалась к печи, не сразу ее ощутив.
– Кажется, получилось! – облегченно выдохнула Рыска, не открывая глаз.
– Получилось?!
Глава 16
Спят крысы беспокойно – вздрагивают, попискивают, будто заново переживая день.