Путинбург
Шрифт:
– Ух, ты! Да это же деньги путинских времён! – воскликнула старуха, выпучив от удивления глаза. – Так ты, чудак, совсем не дурак, а действительно историк. А я и не поверила сначала. Думала кибер-наркоман или бомж из виртуальной реальности в нашем захолустье объявился. А ты самый, что ни на есть, учёный, – изумилась бабка и уважительно посмотрела на Владимира. – Ты прости меня, старую перечницу, но я так редко людей вижу, что одичала совсем. А тут ты такой нарядный выплываешь, как гуманоид с Марса. Вот и проснулся во мне «охотник»
– Можете не извиняться. Проезд в автобусе этим не оплатить и мне всё равно придётся возвращаться в лагерь за обычными деньгами, – перебил бабкины причитания Владимир и, аккуратно выдернув лёгким движением из трясущихся рук старушки бумажный «веер», сложил его в стопочку и убрал обратно в кошелёк.
– Постой, не уходи! – остановила Владимира старуха. – А зачем тебе по такой жаре в такую даль туда-сюда шастать? Давай я выкуплю у тебя один из твоих артефактов за тринадцать рублей да езжай себе с богом? – предложила старуха, и её глазки хитро «забегали» из стороны в сторону.
– А вам зачем эти древние бумажки? – спросил Владимир, сменив образ «оправдывающегося преступника» на образ «пытливого следователя».
– Мой сын работает директором нумизматического музея и просто млеет от всех этих древних денежных знаков. Вот ко мне в голову и пришла идея: сделать ему сюрприз и внести свой материнский вклад в его древний финансовый капитал.
– А, если, честно? – терпеливо дослушав до конца бабкины бредни, вновь спросил Владимир и, вынув из кошелька сторублёвую купюру, помахал ею перед носом старухи.
– Поклянись, что продашь мне её за тринадцать рублей, если правду тебе скажу, – выпалила старуха, не отводя вспыхнувших глаз от сторублёвки.
– Клянусь светлой памятью Александра Невского, который доблестно защищал эти места от шведов восемьсот семьдесят пять лет назад, – торжественно произнёс Владимир, приложив купюру к сердцу.
– Александр Невский? Кто это? – наморщив лоб, спросила бабка, пытаясь отыскать в своей памяти следы этого человека.
– Да это же великий полководец! – всплеснул руками Владимир, – Вы что, в школе историю не изучали?
– Изучали. У меня в школе по истории «отлично» было, – с обидой в голосе призналась бабка и, чтобы не быть голословной, как на экзамене, стала «выпуливать» из головы фамилии известных ей военачальников.
– Да нет, я имел в виду древнюю, а не современную историю, – остановил Владимир бабкины перечисления совершенно незнакомых ему фамилий.
– Если ты о той эпохе, из которой ты вырыл эти деньги, то я знаю из тех времён только Шойгу и Верховного главнокомандующего Путина. Но, никакого Невского там и в помине не было.
– Ну, хорошо. Тогда клянусь светлой памятью Владимира Путина, что продам вам эту сторублёвую купюру той великой эпохи за тринадцать рублей,
– Вот теперь, верю. А то придумал какого-то Александра Невского. Ты бы ещё поклялся обезьяной, из которой труд сделал человека, – усмехнулась старуха.
– Хватит отлынивать. Говорите уже правду, я жду.
– Хорошо, хорошо, скажу, – послушно закивала головой бабка, переходя на заговорщицкий шёпот. – Я не представляю, каким нужно быть ботаном и задротом, чтобы не знать, что деньги путинских времён сейчас на вес золота и что за ними «охотятся» не только отечественные, но и зарубежные коллекционеры. В городе, на любом «блошином рынке», мне за эту сторублёвку заплатят не тринадцать рублей, а целую тысячу! И я смогу больше клубникой вообще не торговать, а скушать её и запить холодненькой водочкой, – похвасталась старуха и закатила к небу глаза, представляя эту идиллию.
– Другими словами, обогатитесь за счёт моего «продишивизма». Я правильно понял? – уточнил Владимир и вопросительно посмотрел на бабку.
– Не знаю, что ты имел в виду, но думаю, что правильно, – согласилась старуха.
– Ну, что ж, раз честно сознались в своей спекулятивной афере, тогда держите свою, нечестно заработанную купюру, но смотрите не обосритесь от счастья. А то смешаете такое количество клубники с водкой да зальёте этим «компотом» свои старые «дрожжи», не ровен час, в организме могут начаться и необратимые процессы, – предостерёг бабку Владимир и вручил ей сторублёвку.
– А ты, всё-таки, дурачок, – покачала головой старуха, пряча купюру в бюстгальтер. – Хотя, справедливости ради, нужно отметить, что дурачок ты честный, раз отдал мне денежку. Я бы ни за что не отдала, – созналась бабка и, вытащив из маленькой сумочки бумажную десятку и три купюры по одному рублю, протянула их Владимиру.
– В расчёте, – заключил сделку Владимир и, подмигнув бабке, вернулся к терминалу.
Внеся требуемую сумму, он получил письменное уведомление от терминала о том, что транспорт к нему выехал, и распечатанный билет со штрих-кодом. С облегчением выдохнув, Владимир расположился в уютном кожаном кресле и, прикрыв глаза, застыл в ожидании транспорта.
– Слышь, дурачок? А почему тебя с таким ценным грузом одного отправили и без охраны? Вы там, на раскопках, все такие бесстрашные? Или вы там так много этих денег нашли, что за раз не увезти? Потому-то тебя с «образцами» находок за подмогой и отправили. Угадала? Кстати, а где вы копаетесь? Далеко отсюда? – начала неожиданно «бомбить» Владимира новым шквалом вопросов бабка, пытаясь застать собеседника врасплох.
Владимир вздрогнул от громкого, скрипучего голоса старухи и нехотя приоткрыл глаза.