Пути неисповедимых
Шрифт:
— Да ты само благородство, — хмыкаю.
— Так не один я делаю, это становится нормой на Охмараге, — пожал плечами Кудеяр. — Есть конечно те, кто оставляет понравившихся девиц возле себя навсегда, но таких случаев не очень много.
— Да уж… тебя послушать, так вы там все белые зайчики! — заметил рыцарь.
— Не белые и не зайчики, но и не звери, какими вы нас считаете. Сенари, в отличие от людей, никогда не теряют благородства и не опускаются до того, что начинают издеваться над рабами или подчиненными.
— К слову о зверях… — произношу,
В ответ конь заржал, показав свои желтые зубы, и подошел вплотную ко мне.
— Ну чего тебе? — недовольно спрашиваю, когда он принялся обнюхивать мое лицо. — Отстань…
Черт перестал нюхать мои волосы и опустил морду к рукам. Его особенно заинтересовала трубка Арланда, которую я все же решила выкурить разочек, пока инквизитор не вернулся.
Уткнувшись левой ноздрей в чашечку, конь блаженно вдохнул, закатив глаза от удовольствия. Потом он открыл глаза, в них блеснула твердая решимость. Черт быстро выхватил у меня трубку зубами и побежал.
— Эй, а ну верни! — возмущаюсь, вскакивая с земли и бросаясь за лошадью. — Стой!
Зажав трубку в зубах, конь тихой рысцой отскакал подальше от меня настолько, насколько позволяла веревка, которой он был привязан к кольям, вбитым в землю.
— Что это она вскочила? — удивленно спросил царевич у Дейка.
— Ха-ха! Ее конь украл у нее трубку! — объяснил ему рыцарь, засмеявшись. — Давай, Бэйр, попробуй его поймать! Повесели нас!
— Помог бы лучше! Вещь дорогая, он ее сейчас поцарапает и испачкает! — кричу в ответ, пытаясь хотя бы подойти к коню.
Поскольку Черт был большим мальчиком, а кроме того наглым и упертым, приблизиться к нему, не то что поймать без его желания было невозможно: стоило мне сделать один шаг, он тут же отходил на свои два. В итоге мы сначала наматывали круги вокруг костра радиусом равному длине веревки, удерживающий лошадь, а потом я попыталась как-то схитрить, но в итоге мы с ним чуть не затоптали костер.
Все это продолжалось минут пятнадцать под мои крики, недоуменное ржание Лешего, который отпрыгивал от взбесившегося товарища, как от прокаженного, каждый раз, когда тот приближался, и под громкий смех всех трех мужиков, которым, наконец, попалось развлечение получше болтовни.
Кончилось все тем, что Черт плюнул обслюнявленную трубку на землю, и, махнув хвост, как ни в чем не бывало пошел спать.
— Гррр!!! Кусок конины!!! — от несдерживаемой злости рычу и пинаю ногой землю, поднимая в воздух пыль. — Сдам тебя мяснику при первой же возможности!!!
Конь удивленно посмотрел на меня, а потом закрыл глаза.
— Сил моих больше нет! — ругаюсь, поднимая трубку с земли. Она, естественно, была вся в грязи. Отмывать ее от слюней, песка и от мокрой каши из пепла с табаком желательно в теплой воде и с мылом, а такой роскоши я не найду еще три-четыре дня, а, значит, и покурить мне не удастся.
— Подумать только! — воскликнул Дейк, утерев слезы
— Да, зрелище действительно забавное! — согласился царевич, у которого от смеха уши сами собой растопырились и застыли в таком положении. — Это было определенно веселее болтовни о гаремах!
— Весело им… вы посмотрите, что он сотворил с трубкой! — демонстрирую им трубку, облепленную песком и мокрым пеплом с табаком. — Что мне теперь с ней делать!?
— Заверни в платок и убери в сумку, потом помоешь, — пожал плечами Кудеяр.
— О, спасибо за подсказку, ваше величество! — раздраженно отвечаю, подходя к своей сумке и доставая оттуда платок.
— А у тебя странный конь, — заметил царевич, подумав.
— Да что ты говоришь? — притворно удивляюсь, возвращаясь к костру. — А я и не заметила!
— Я не о поведении, мало ли, какие у кого мухи в голове… Он вообще странный.
— А чего же в нем странного, помимо тяги к табаку и не по-лошадиному ехидного ржания? — усмехаюсь, прикладываясь к своей фляге. От этих прыжков через костер и игр в догоняйку у меня сильно пересохло в горле.
— Хотя бы цвет. Шерсть полностью рыжая, без каких-либо пятен… не думаю, что такие чистые окрасы вообще бывают, если это не специально выведенная масть. Но твой совершенно не похож на хорошего коня с внушительной родословной, над происхождением которого ни один год трудились коневоды. Твой — обыкновенная ездовая лошадь, не больше. Так почему же?
— Морковки много ел, — пожимаю плечами.
— Ладно, допустим, — согласился царевич. — Но у него определенные зачатки интеллекта, чувство юмора и, к тому же, абсолютно человеческая наглость! Как ты это объяснишь?
— Он взбесился, — предложил Дейк, посмотрев на спящего коня, который, в отличии от своего друга Лешего, спал исключительно лежа.
— Ну а аура? Бэйр, ты хоть видела ауру того, на ком ездишь?
— Нет.
— А зря, потому что там есть одна очень любопытная деталь… Плетение обыкновенное, какое и должно быть у лошади, но оно несимметричное! Проглядывается явный отросток, который может свидетельствовать только об одном… У твоего коня есть предрасположенность к магии!!!
— Что!? — мы с Дейком и Леопольдом крикнули это хором.
— Поразительно! — воскликнул царевич, глядя куда-то в пустоту вокруг спящего Черта. — Это лошадь-маг! А учитывая ее поведение, можно попробовать провести параллель между магическим даром и разумом, можно предположить, что второе вытекает из первого, то есть магия способно породить разум! Напишу об этом диссертацию и меня сделают архимагом как минимум, мое имя войдет в историю науки!…
— Э, придержи лошадей, царевич, это — мой конь! И если у него есть что-то, дающее звание архимага, то это что-то — тоже мое! — перебиваю размечтавшегося колдуна. — Диссертация… и откуда вы в своем мире слова такие знаете?