Пути неисповедимых
Шрифт:
Раф, девушка, встретившая его, по-хозяйски суетилась, доставляя на стол то миску с салатом, то какой-нибудь прибор, то салфетку.
Сев на лавке вместе с ланком, Арланд принялся осматривать кухню. Она ничем особо не впечатлила его, но порадовала чистотой и аккуратностью: все находилось на своем месте. Это делало честь девушке.
Когда ужин стоял на столе (это было вареное мясо с жареными овощами), все приступили к еде.
Есть в такой компании было неприятно инквизитору, но он старался не обращать внимания на свою неприязнь. Приятного в
За столом молчали, никто ничего не говорил, только девица все поглядывала то на инквизитора, то на Демонтина, то, очень редко, в свою тарелку. Арланд не замечал того, как Раф все больше и больше волновало что-то, из-за чего она все вертелась и не могла заставить себя сидеть ровно.
Наконец, когда терпеть девушка уже не могла, она выгнулась змеей в сторону инквизитора и робко спросила.
— Ты сказал, твоя фамилия Сеймур… Ты случайно не граф?
— Да, я из графской семьи, — ответил Арланд, не успев проглотить. — А с чего в твою голову пришла мысль, будто я граф? Слышала о нашей фамилии?
— Ну… можно и так сказать, — вздохнула Раф, посмотрев на то, как инквизитор держал вилку и на кучку разбросанной вокруг тарелки еды. — А ты не знаком случайно с одной ведьмой?
— Тебе всех перечислить? — непонимающе посмотрел на нее экзорцист.
— Ну, с темненькой…
— Разве что только на практических занятиях в тюрьме Ордена, — решил пошутить инквизитор, но, судя по перекосившемуся лицу девушки, она не поняла шутки. Вообще Арланд давно заметил, что у окружающих его людей нет чувства юмора: кроме Бэйр никто не понимал, когда он шутит. — Темные маги по улицам не разгуливают, встретить их не так-то просто, — пояснил он. — А в темницах Ордена можно ознакомиться с их запахом, с их возможностями и приемами.
— Ах, да! — облегченно вздохнула она. — Я имею ввиду темноволосую ведьму. У нее еще немного необычная внешность…
— Бэйр? — догадался Арланд. — Да, я знаком с ней. А что?
— Да так. Я тоже…
— Она говорила обо мне? — неожиданно заинтересованно спросил инквизитор.
— Кажется, да, — кивнула Раф.
— Да, — печально вздохнул Истэка и оперся щекой на кулак.
— Значит, она была здесь, — задумчиво произнес юноша. — А как давно?
— А зачем тебе это знать? — насторожилась Раф.
— Я ищу ее.
— И с чего ты взял, что мы скажем тебе, куда она уехала? — в голосе девушки слышалась угроза.
На этом месте Арланд окончательно понял, что Демонтин так и не смог перенести ведьму за грань этого мира.
— Мы с ней договорились встретиться, — продолжил он. — Это должно было произойти два месяца назад, но меня задержали в Ордене и только сейчас я начал ее догонять.
— Ты про нее говорил, когда хотел узнать, где находится девушка, побывавшая здесь? — спросил Демонтин.
— Да.
— Но она не говорила о том, что вы собираетесь встретиться, — заметил ученый. — Извини, но у нас нет причин доверять тебе.
— Конечно, —
Он встал из-за стола, сухо поблагодарил за еду, поставил тарелку в раковину и отправился наверх, в свою комнату.
Оказавшись наедине с собой, инквизитор вышел на балкон, посмотреть на лес и подышать свежим воздухом. Но это не принесло ему спокойствия, потому он вернулся внутрь и сел на кровать, надеясь хоть в отдыхе избавиться от возмущения и обиды, которые легли на душу тяжелым грузом.
Арланда готовили к тому, что, став инквизитором, он уже никогда не будет принят людьми так, как раньше: его будут избегать и опасаться. Говорили, что и люди изменятся в глазах Арланда — все они станут трусливыми, жалкими крысами, которые, выгораживая себя, будут подставлять по удар инквизиторской «справедливости» ближнего.
Арланд был готов к этому, но никак не к тому, что его будут открыто ненавидеть и презирать все, кому не лень.
Даже, как он надеялся, безгранично мудрый Истэка Демонтин повел себя, как испуганная старуха…
Впрочем, Демонтин ученый. О нем писали, что он гениален, что он — настоящее божество метамагии… ни слова не было об истинном уме или поражающей мудрости. Как оказалось в действительно, это был просто своенравный и упертый мужчина с плохим характером.
Инквизитор думал об этом и надеялся, что все произошедшее — дурной сон. Идя к Демонтину, он ожидал совершенно другого, чего-то захватывающего, что, наконец, откроет ему глаза на свою сущность… Но этого не было и не будет. Надежды рушились, а цель становилась все менее ясной.
Что теперь? Найти Бэйр и попытаться сделать вид, как будто ничего не было, искать вместе с ней возможность перешагнуть грань между мирами? Опять бессмысленные, бесцельные действия, опять бег в слепую, непонятно от какого врага…
Не первый раз Арланду пришло в голову, что его жизнь бессмысленна.
Сначала он пытался спрятаться от родных, скрыть свои способности. Потом скрывался от инквизиторов. И даже теперь, искалечив себя для того, чтобы затеряться среди врагов, он не может спать по ночам от мысли о монахах Церкви.
И так с раннего детства.
Он живет в постоянном страхе и содроганиях. И, кажется, Бэйр была права, он действительно стал параноиком: любой косой взгляд в его сторону заставляет Арланда леденеть от ужаса.
Ему самому неясно, как он дожил до своего возраста, не свихнувшись… Впрочем, никто не может точно подтвердить, свихнулся Арланд или пока нет: после нескольких лет в больнице он отлично притворяется нормальным.
В последнее время, после экзаменов и завершающих, самых страшных ритуалов, Арланд всерьез начал подумывать о смерти. Он не просто так сказал Бэйр об одной из причин, по которой они могут никогда больше не встретится. Он заранее, еще когда ехал в Орден знал, что может просто не вынести мук, которые сулили ему ритуалы, окончательно связывающие его с инквизицией.