Пути Деоруса
Шрифт:
– Иннар! – одернул друга Ганнон.
– Да! Прости, можно будет понять, где центр Шторма. – Исследователь просто сиял, но, не дождавшись реакции, приуныл.
– И зачем тебе это? – спросил Ганнон.
– Чтобы знать, где он, этот центр, – раздраженно ответил Иннар, которого коробило от необходимости пояснять столь очевидные вещи.
– Но ты же все равно туда не попадешь, так зачем?
Ключник только и мог, что таращиться на друга, а потом прикрыл глаза ладонью, скорбя о непонимающем его темном мире.
– Мог бы использовать рожи торговцев при виде
– Это, скорее, мера времени года… – Иннар по-настоящему задумался.
– От моей книги хотя бы есть практическая польза для дела, – подвел итог Ганнон. Он указал Иннару на купленную на рынке бутыль. – Замени быстрее, пока не увидели: королева уже в замке, мало ли что.
– Откуда ей взяться? Не верь ты пересудам остальной прислуги. Они такое несут! Вот про хозяина твоего говорят, мол, он демон, и клянутся, что его видели в нескольких местах сразу.
– Они недалеки от истины, – улыбаясь, бросил в ответ Ганнон. Он не без удовольствия отметил, как рука его друга дернулась для охранного жеста. – Но вот королеву я видел сам, даже поговорил.
– Ух ты! – воскликнул Иннар. В его глазах читалась искренняя зависть.
– Я стараюсь держаться от сильных мира сего как можно дальше, так безопаснее. Да и ты тоже, как я помню.
– Да, но избранница Избранника – это сильно. Хозяева наших хозяев, должна же где-то быть справедливость…
– Все равно, лучше не связываться.
– Неподходящее у вас ремесло для этого, Ганнон. – Ключник явно намекал на третьего из их группы воспитанников, Виннара.
– Выбирать нам с ним не пришлось, – мрачно ответил асессор. Его беспокило, что Иннар знал о его службе, пусть и не в деталях, это был лишний риск.
– Знаю. Ну что ж, раз ты и правда ее видел, значит, старуха будет вдвое злее: надо поспешить! Спасибо тебе! – Иннар взвалил на плечо сумку с камнем, взял вино и устремился к выходу, едва тронув пальцами голову коровы.
Глава 3. Старые друзья
Дождавшись вечера, Ганнон вышел во двор перед комнатами слуг. Он поднял взгляд на ясное ночное небо. Из-за края вуали начинали выглядывать звезды, составляющие созвездие… как же оно называлось? Раздумья юноши прервал звук тяжелого дыхания. Иннар приближался, неся в каждой руке что-то увесистое, завернутое в ткань. Подойдя к другу, он опустил груз на землю и согнулся, еле дыша.
– Что у тебя? – начал было Ганнон, но ключник поднял ладонь, не разгибаясь, прося дать ему отдышаться.
– Вино здесь, то самое. – Иннар выпрямился и указал на один из тюков. – Ты ведь собрался к Боннару? В дом жрецов?
– Да. – Ганнон нахмурился, догадываясь, к чему идет дело.
– Ты можешь заодно отнести книги…
– Твоя ненависть за давнишние обиды… – перебил асессор Иннара.
– Прелату, – закончил тот.
– Что я тебе говорил сегодня?!
– Просто передай книги, тебе не нужно с ним беседовать. Я не успеваю.
Ганнон отвернулся, сложив руки на груди. Сам виноват – влез в эту историю с подменой. Но старого монаха хотелось порадовать.
–
– Иди, я все сделаю. – Ганнон махнул рукой, все еще не смотря на ключника.
– Спасибо! – Иннар похлопал приятеля по плечу. – Я побежал!
Ганнон шел вдоль каменных стен, над которыми на фоне ночного неба выделялась одна из малых башен, в ее окнах виднелся отблеск свечи. Покои Прелата находились дальше. Асессор направился в их сторону, перехватив тюки с книгами.
– Юноша! – Знакомый низкий голос заставил его обернуться и посмотреть наверх.
– Брат Боннар! – Ганнон по привычке слегка поклонился, как было принято в приюте. – Я скоро приду, но сперва мне нужно попасть к Прелату.
– Чушь! – продолжал вещать голос с башни. – Он еще суетится перед приездом двора. Ни Прелат, ни его прихвостни пока не вернулись из города и – верное дело – останутся там на ночь.
Обругав про себя Иннара, Ганнон кивнул и направился к дверям. Небольшую круглую комнату наверху башни освещало несколько оплывших свечей. В середине выделялся очаг из камня не такого древнего, как стены. Труба из свернутых металлических листьев, причудливо выгибаясь, выходила в окно. Было тепло, в печке слышалось тихое потрескивание дров. За столом сидел мужчина в потертом коричневом одеянии служителя Вортана. Темные кудрявые волосы обрамляли голову и сливались с бородой, которая отливала рыжиной. И без того ширококостный, он набрал вес в последние годы. На лице – в местах, не скрытых бородой, – виднелись красные пятна. Монах, корпевший над сложной системой держателей, прикрепленных к бронзовому штативу, обернулся на звук открывшейся двери и приветливо взмахнул рукой.
– Мой мальчик, – пробасил он, – рад, рад, что нашел время зайти.
– Не мог отказать себе в удовольствии. – Ганнон осмотрелся и указал на печь. – Это что-то новое.
– Да, решил размяться и вспомнить служение трудом, как велит нам Вортан.
– Скоро сюда без Адиссы и не зайдешь.
– Истинно, с той вспышки Валхры обретаюсь тут больше, чем дома.
– Говорят, что это была падающая звезда на фоне второй луны, – припомнил Ганнон один из частых пересудов.
– Глупости! И нечего тратить на них время, – отрезал Боннар и локтем сдвинул в сторону засаленные листы, после чего аккуратно сложил самодельные инструменты в кожаный футляр с нашитыми карманами, удивительно ловко орудуя толстыми пальцами. – Терять его непозволительно: не по пятьсот же лет живем, как предки до Дня Гнева.
– Дом тут или нет, но я с подарком, – сказал Ганнон, ставя на стол бутыль темного стекла, покрытую мелкой, вековой, надо думать, пылью. Боннар внимательно всмотрелся в сосуд и всплеснул руками.
– Это дело! Это совсем другое дело! – радостно воскликнул монах и полез в один из ящиков, но массивный живот не позволил ему согнуться. – Мальчик мой, достань чаши.
Ганнон открыл створки и потянулся к глиняным кружкам, стоящим на краю, но его осек строгий окрик:
– Стекло! Стекло, друг мой. Неардо не зря так его любят!