Путем актера
Шрифт:
Я хотел спросить, какие суточные положили Бобу, но удержался.
5. Зеленый бульвар у моря
– А я уж думал, ты меня бросил, - встретил меня на улице Наумов.
– А сам пьешь там с Клавдией Кардинале. Хотел к вам подняться. Там есть сортир?
Возле моего друга стояло уже две бутылки “Балтики”. Третью он держал в руке.
– А ты где пиво-то взял?
– удивился я.
– Где-где, - передразнил меня Наумов, - к метро ходил. Охренел тут, вас ожидаючи.
– Зря не поднялся, - сказал
– Видел я этого К.
– сказал, помолчав, Наумов.
– Машина у него хорошая, а сам - не очень. Поизносился… Не впечатляет. В телевизоре он лучше.
Мы проехали пару остановок на метро и зашли в одно заведение у Театра зверей Дурова. Нет, не подумайте, что это что-то особенное, обычная летняя пивная на открытом воздухе, просто столы поставлены так, что открывается хороший вид на бульвар, площадку, где тренируют водил, и скульптурную группу у театра, хотя сейчас не могу вспомнить, что на ней изображено. Наверное, звери.
– Лучше бы ты здесь снялся, - сказал Наумов, показывая на Театр Дурова, когда мы взяли по одной “большой”.
– Я бы Дашку привел, хоть на зверей посмотрела бы.
(Вообще-то дочери Наумова - двадцать один год. Поэтому я удивился, когда он про Театр зверей вспомнил, но из деликатности ничего не сказал.)
Потом мы зашли еще в одну пивную, на Цветном бульваре, потом - для контраста, чтобы, как выразился Наумов, “почувствовать себя приличными людьми”, церемонно выпили по чашечке кофе в одном чрезвычайно мажорном заведении под названием “Любимое кафе короля Людовика ХVI”.
Выпили с толком, с расстановкой, неспешно беседуя о том о сем, как и подобает деятелям отечественной культуры, в окружении модно одетых барышень и каких-то мужиков при пиджаках и галстуках, по виду - хорошо оплачиваемых клерков. Потом, правда, пришлось сожрать по чебуреку в стояке с голубями, неподалеку (я имею в виду, что голуби кружились вокруг стола, пока мы ели, прямо как в фильме “Римские каникулы”), потому что бутерброд с ветчиной и двумя листьями салата стоил в любимом кафе короля “семь условных единиц”, как было сказано в меню, “по курсу ММВБ на день заказа”… Как выразился Наумов - король бы охренел, увидев такие цены. Но все равно - ощущение осталось неплохим.
Потом мы выпили по маленькой пива в Столешниковом, где он пересекается с Петровкой, а до того, пунктиром тоже, пива на Трубной, потом… Впрочем, не важно, “потом” было все то же самое. Я рассказывал, какую бедность духа обнаружил на сьемочной площадке (а как же “то”?!
– восклицал я.
– А как же “се”?! Он же хороший режиссер!..), но Наумов не удивлялся, а только подливал мне и соглашался:
– А ты что думал, у нас только так и может быть. Вот я, допустим, в банке работал. Банк - не хвост собачий. Не последнее место в городе. Сколько народу ограбили. Так у нас начальство не могло сотрудникам даже чайник нормальный купить. Пока все не скинулись на “Филипс”, пили чай из обычного советского “люминевого”, даже без термореле, а рядом на столе - техники на миллионы. Все везде одинаково, везде
В конце дня, часов в девять вечера, как ни странно, практически трезвые (что вы хотите, пиво - помочился, и все), мы сидели за столиком на улице в Камергерском переулке, тихо пили водку из маленьких стопочек и смотрели на садящееся за Центральный телеграф солнце.
Настроение было хорошим, вокруг было много хорошеньких женщин в открытых, несмотря на вечерний холодок, платьях, а в душе осталось какое-то умиротворение от прошедшего дня. Часов в десять мы двинулись к метро.
– Да, - сказал вдруг Наумов, когда мы прощались на Тверской, - а хорошо бы нам с тобой, Сережа, на старости лет сидеть вот так в каком-нибудь южном городе, типа Ялты, в кафе, на зеленом бульваре у моря и целыми днями смотреть на баб. А, ты как думаешь?..
6. Трубка мира
На следующий день я уехал на дачу, а через неделю по делам в Нижний.
В Нижнем я застрял дольше, чем собирался. Во-первых, я люблю этот город, а во-вторых, у меня всегда так - приеду куда-нибудь, а потом уехать не могу. И “дела” вроде кончаются, и деньги, а все равно сижу и сижу. Привыкаю к месту, наверное.
В начале сентября вечером в номере моей гостиницы раздался звонок.
– Сережа?- услышал я голос Маленькой Светы.
– Это Света Пищуха, от К. Насилу вас нашла.
Я испугался:
– Что-то случилось? Съемки перенесли?
– Нет, - засмеялась Маленькая Света, - ничего не случилось. И съемки не перенесли. Я просто напоминаю, что мы вас десятого ждем.
Я преисполнился гордости. Все-таки приятно, когда говорят “мы вас ждем”. Тем более если это исходит от самого фон К. Хоть он и сноб, а все равно приятно. Стыжусь, но я пожалел, что на гостиничном телефоне нет “громкой связи”, а то бы друзья, сидевшие в тот вечер у меня в номере, услышали, как мне звонят от К. Тем более что это были актеры одного из нижегородских театров, бывшие коллеги моей жены. Она родом из Нижнего.
– Я помню, - сказал я Свете и небрежно добавил: - Буду.
– А еще, Сережа… - сказала Света, и я понял, что она звонит не только для того, чтобы напомнить мне о дате сьемок.
– Да, - сказал я.
– Я не помню, вы курите?
– Курю, - удивился я.
– Трубку?
– Почему трубку?
– Я удивился еще больше.
– Сигареты курю.
– И прибавил зачем-то: - “Голуаз”. Иногда “Винстон” беру. Легкий…
Но Маленькая Света меня перебила:
– А трубку не хотите покурить?
Я растерялся.
– Могу… А что?
– Я к чему веду… - Голос Светы приобрел решительность.
– Нет ли у вас, случайно, трубки? А то Авдей Сергеич, когда смотрел тут еще раз ваше видео, сказал, что вам очень пошла бы трубка. Может, вы себе трубку купите? Я видела недорогие. Тем более в Нижнем…
Сначала я растерялся. Потом возмутился. Сейчас я, разумеется, раскаиваюсь и в том и в другом - надо было засмеяться, промолчать или согласиться… Но, как говорится, знать, где упасть, - соломки подстелить.