Путь
Шрифт:
Эльф не мешкал, заподозрив поблизости присутствие врага. Он сорвал с плеча огромный лук, вытащил стрелу и резко рванул тетиву. Стрела, сверкнув остро оточенным жалом, сорвалась в смертоносный полет, пронзив воздух, и преодолел еще шагов триста, упав затем на пыльную поверхность дороги.
– Эти человеческие леса, - с досадой прошипел себе под нос эльф, озираясь по сторонам и пытаясь заметить хоть признак движения в придорожных зарослях.
– Даже духи деревьев здесь безумны, раз уж так дурят путников!
Эвиар был готов поклясться чем угодно, что еще мгновение назад на него был направлен чей-то
Лучник выругался на своем языке и, закинув оружие за спину, вновь двинулся на север. Теперь тот, кто следовал за ним. Почуяв в происходящем некую важную тайну, был более осторожен. Он не приближался к эльфу менее чем на три сотни шагов, рассчитывая, что, в крайнем случае, Перворожденный не сможет убить его с первого выстрела. В прочем, более не произошло ничего необычного, до самых стен Фальхейна.
Несмотря на охватившую огромный город атмосферу всеобщего праздника, веселого и бесшабашного, королевские гвардейцы, по давней традиции охранявшие все въезды и выезды, и несшие службу на крепостных стенах, не растеряли бдительность. А потому им ничего не стоило увидеть одинокого путника, размеренно и бодро шагавшего по южному тракту, задолго до того, как он достиг гостеприимно распахнутых ворот.
– Эй, Акерт, - Лут Герден, десятник гвардии короля Эйтора, поднявшийся на надвратную башню, крикнул вниз, окликая одного из своих воинов.
– Смотри, кто там идет? Проверьте-ка его!
– Приказал десятник.
Лут был командиром караула, охранявшего южные ворота Фальхейна, и ему подчинялись три латника, а также шесть лучников, на которых, собственно, и ложилась вся тяжесть весьма скучной службы. Акерт, один из этих лучников, услышав распоряжение десятника, стал в проеме, прорезавшем насквозь толщу сорокафутовой стены.
Поскольку время было мирное, все гвардейцы, в том числе и сам командир, вполне обходились без доспехов. Тела их защищали плотные кожаные куртки с нашитыми на груди и спине железными дисками, на головах были островерхие капелины. О принадлежности этих воинов к гвардии государя говорили только нарукавные повязки с головой вепря, родовым гербом Эйтора, а также длинные мечи на поясе. Обычная городская стража вооружалась намного проще, кордами и обитыми кожей дубинками. В прочем, в караулке нашлись бы и кольчуги, и копья, и даже арбалеты и луки с приличным запасом стрел на случай внезапного появления врагов, но пока весь этот внушительный арсенал не требовался.
– Стой, путник, - Акерт преградил дорогу замотанному в плащ человеку, положив руки на пояс и покачиваясь на каблуках. Он не ждал от этого путника ничего плохого, но точно знал, что позади его страхуют еще два воина, и столько же находится на башне, не выпуская из рук тяжелые боевые луки. А, значит, можно было чувствовать себя в полной безопасности.
– Кто таков, - отрывисто спросил гвардеец.
–
Стражник придирчиво окинул взглядом странного пришельца. Акерт считал себя весьма рослым, но этот парень оказался выше его на голову, и при том вдвое уже в плечах. Но самым странным было не это. Прежде всего, гвардеец ощутил смутное беспокойство из-за того, что путник в такой день, солнечный, сухой, не по-осеннему теплый, закутался в плащ, даже надев капюшон. Право же, это не могло не вызвать подозрения, ведь едва ли кто-то стал бы скрывать свое лицо без нужды.
Но еще большее внимание Акерта привлек длинный лук, которым был вооружен этот человек. Опытный воин, гвардеец сразу узнал составной лук, ведь он и сам пользовался чем-то схожим. Но здесь, в Альфионе такое оружие было почти неизвестно, и даже настоящие охотники обходились обычными луками из тиса. Кроме того, под полами плаща путника угадывались очертания клинка, то есть он был не охотником, но, скорее воином.
– Я охотник, пришел с юга, - сообщил неожиданно высоким, мелодичным голосом человек в плаще, остановившись в трех шагах от Акерта.
– Мое имя Эв, - добавил он.
Гвардеец сразу уловил непривычный акцент, какого не слышал прежде, но это в перечне всех подмеченных странностей было далеко не самым важным.
– По улицам Фальхейна нельзя ходить с луками и арбалетами, - предупредил воин, как бы невзначай поправивший ножны своего меча.
– Ты должен оставить свое оружие на постоялом дворе, или где ты там собираешься жить, либо сними с него тетиву.
Путник невозмутимо кивнул:
– Я так и сделаю. Благодарю, что предупредил меня, воин.
– Ну-ка, распахни плащ, - вдруг потребовал Акерт.
– Кажется, у тебя кроме лука кое-что еще есть?
Назвавшийся Эвом человек послушно выполнил приказ, и гвардеец убедился, что был прав с самого начала. На узком плетеном поясе путника висел длинный клинок с затейливой гардой, а также кинжал, который тоже мог сойти за короткий меч. Между прочим, камзол из зеленого бархата был облачением, едва ли подобающим какому-то бродяге, и это тоже не укрылось от внимания воина.
– Мечи тоже запрещены, - сурово произнес Акерт.
– Только поясные ножи и кинжалы, но не вздумай пускать их в ход в этом городе. Здесь еще никому не удавалось безнаказанным уходить от нас, - веско предупредил он.
– Разумеется, господин!
Путник вновь кивнул. На мгновение гвардеец задумался, все еще стоя на пути странного охотника. Он ощутил исходящую от этого человека опасность, и в какой-то миг хотел пропустить его, не желая нарываться на неприятности, но затем чувство долга восторжествовало.
– А ну, откинь капюшон, - отрывисто приказал Акерт.
– Покажи свое лицо! Почему ты его прячешь? Может, ты чем-то болеешь, проказой, к примеру?
Лжеохотник замер, и гвардеец обхватил вдруг вспотевшей ладонью рукоять своего меча. В воздухе ощутимо разлился запах свежепролитой крови, будто воин вдруг стал провидцем. А пришелец меж тем медленно поднял руки, отводя за спину глубокий капюшон. Сверкнули на солнце золотые локоны, и гвардеец невольно отшатнулся назад. Такого он не ожидал, ибо тот, кто назвался охотником, на самом деле оказался настоящим эльфом.