Путь
Шрифт:
Он подумал, что таких моментов ощущения удовольствия у него не было давно. Ему все это было непривычно. Если б это был обычный вечер еще неделю назад, то он точно где-нибудь обретался с бутылкой в одной руке и сигаретой в другой. Ему казалось неправдоподобным само его нахождение здесь, среди этих крепких парней. Он уже и не помнил, когда последний раз бегал. Курсе на втором на физкультуре, наверное.
И Марио немного гордился собой. Он смог. Он не сбежал. Он не сдался.
— Построились! — донеслось сверху.
Марио увидел, как ребята перекатываются на бок, приподнимаются на локте и только потом встают, и последовал их
Парни выстроились строем перед Сенсеем.
— Осс! — Сенсей развел руки в стороны.
— Осс!!! — ответил строй.
Сенсей улыбался уголками губ. В задумчивости он начал говорить:
— Один великий борец однажды сказал «Очень простая истина, пожертвуйте тем, кто вы есть, ради того, кем вы будете!» [35] . Хорошо вдумайтесь в эту фразу. Может быть, у вас что-то не получается сейчас. Может, вы не нравитесь себе — «я толстый, я лучше смотрюсь на диване, чем в спортзале», «шорты не налазят», «это не для меня» — это все пройдет, и вы уже будете другими. Даже занимаясь год, уже ощущаешь разницу! — Сенсей ударил кулаком по воздуху. — Вы станете другими и будете смеяться над своими неудачами вначале этого пути! Очень просто сдаться (пауза). Еще гораздо проще вообще ничего не делать! — Сенсей махнул наотмашь рукой, — но это уже другая история. Когда вы сдаетесь, есть шанс, что вы вернетесь и попробуете все сначала. Когда же вы вообще не пробуете — вы сами лишаете себя шанса на победу. И пускай сейчас вы в тщедушном заморенном алкоголем и куревом теле…
35
Масутацу Ояма — выдающийся мастер и учитель каратэ, обладатель 10 дана, основоположник стиля «Киокушинкай».
Марио передернуло.
— …То, кем вы станете, тренируясь и ведя трезвую жизнь, с лихвой перекроет то, что вы есть сейчас. Все, что для этого нужно сделать — тренироваться и все. Это же так просто! Но некоторые даже и месяца отходить не могут, предпочитая оставаться все там же, в слабом теле и с сомнительным духом — Сенсей медленно обвел взглядом весь строй. У Марио по коже пробежал озноб, — просто каждый день выдавливать то ничтожное, то тщедушное, что остается в вас, растет и губит! Каждый день по чуть-чуть выдавливать из себя червяка и становится сильнее! Это же так просто, по чуть-чуть, но каждый день!
Сенсей сделал несколько шагов параллельно строю, глядя под ноги. Затем высоко поднял лицо и с орлиным взором продолжал:
— И когда вы станете кем-то, кем хотите быть, тогда поймете, что такой казавшийся тяжелым и сложным путь пройден не зря. И вам захочется создать новый путь, круче прежнего, чтобы стать еще выше! Еще лучше! тогда вы ощутите громадный кайф — Сенсей замолкал, — просто пожертвуйте собой. Сейчас.
И он замолчал. Марио чувствовал, как капля пота сорвалась с носа и полетела на мат.
— Все, желаю всем удачи! Осс! — и Сенсей развел руки в стороны.
— Осс!!! — хором ответило множество глоток.
Дальше строй разошелся кто куда. Марио пошел за Сенсеем в тренерскую. Выходя из зала, Сенсей повернулся и поклонился:
— Осс!
Марио последовал его примеру и следом шагнул в тренерскую.
— Ну, боец, рассказывай! — Сенсей сел в большое офисное кресло, — что привело тебя сюда?
Марио в удивлении оглядывал тренерскую. Она напоминала просторную
— Я… заниматься хочу — потупился Свят.
— Понятно — молвил Сенсей, открывая большой журнал, — фамилия, имя?
— Святослав Владимиров.
Сенсей аккуратно вписал Марио в свободную строчку.
— Возраст, полных лет сколько?
— Двадцать один.
Сенсей нахмурился.
— Род занятий?
— Как это?
— Студент? Так и напишем! Оплата? Принес?
— А… А сколько? — Марио хотел сослаться на Судью Дредда, но вспомнил, что не знает, как того зовут.
— Две тысячи. На следующую тренировку принесешь — Сенсей закрыл журнал и положил огромную руку сверху, — можешь идти.
Перед выходом Свят обернулся, чтобы сказать «Осс!», поймал взгляд Сенсея.
— Больше не опаздывай, Свят — и Сенсей задержал взгляд на его лице.
— Осс, Сенсей! — и Марио поспешил в раздевалку, окрыленный тем, что становится частью одного целого, мощного механизма. Еще его радовало, что Сенсей назвал его по имени, а значит, запомнил.
В раздевалке творилась сутолока. Парни переодевались, разбросав везде экипировку. Кто-то ломился в душевую, прихватив полотенце, кто-то выражал одобрение сегодняшней тренировкой.
Марио прошел к своим вещам, принялся снимать с себя форму, слушая неторопливый говор.
Один мальчишка, по виду новичок, живо интересовался всем, что было связано с тренировками. Было слышно, что он уже порядкам поднадоел опытным парням.
— А у Сенсея есть вообще какие-нибудь достижения? — без особого уважения спросил пацаненок.
В раздевалке повисла тишина.
— У его учеников есть. Этого достаточно! — сказал Гриша, сворачивая форму в синий рюкзак. — Был бы Судья Дредд здесь, он бы точно тебя на кулаки поставил.
— На кулаки нне надо… — мальчишка стушевался, — а почему «Судья Дредд» [36] ?
Гриша уже не хотел продолжать диалог. Взяв полотенце, он развалисто зашагал в душевую. Но паренек стоял и ждал ответа.
Птаха сидел на лавочке, переводя дух:
— Да это увидеть надо просто… Когда заканчивается бой, Судья по каким-то одному ему ведомым причинам принимает решение, отправить противника в нокаут или пощадить. Кому-то позволяет подняться, кого-то нокаутирует жестко… И его этих причин не знает никто, никому он не рассказывает, почему он кого-то жалеет, а кого-то наказывает — Птаха хохотнул, — еще он на Роки смахивает чуть.
36
Имеет в виду Сильвестра Сталлоне
Паренек ретировался. Марио накинул куртку, взял спортивную сумку на плечо и пошел к выходу. На выходе он сказал «Осс», повернувшись к раздевалке и двинулся в путь.
Марио зашел в полупустой автобус на той самой остановке, на которой они совсем недавно распивали с Ди горячительное. Марио подумал, что сейчас, когда тренировка закончилась, он чувствует себя лучше, чем тогда.
Он сидел на двойном сидении, вставив наушники в уши и слушая новую музыку. Не похожую на ту, что он слушал ранее. Прижавшись лбом к стеклу, он ловил силуэты города, погружавшегося в ночную тьму.