Путь
Шрифт:
Эйльфлёр исчезают в тумане, делают шаг — и становятся вымыслом. Перед самым уходом Эманель заглядывает в наши лица:
— Ты необычная личность, Элирен. Пока мой род жив, твое имя не умрет. — Говорит он, легко касаясь губами моего лба.
— Феррел и Элинель остаются Старшими в роду беловолосых. Помоги им советом, Король. — Просит Эллорн.
— Ты вернешься. — Легко возражает тот, тоже растворяясь в тумане. Эльф странно знакомо пожимает плечами.
Итак, нас остается трое: Я, Эллорн, и Геллен. Да уж, надо признать, упорства в потомках принца ничуть не меньше, чем в нем
— Не оставлю вас! — На все попытки убеждения заявляет Геллен с твердостью, свидетельствующей: отделаться просто от эльфа не удастся. — Слишком неспокойно кругом. И даже Охотника с вами нет! Провожу, куда пожелаете, потом вернусь домой. Сами посудите: дежурство на троих легче делить!
Эллорн как-то легко согласился с присутствием мальчика, меня вообще не спросили, и потому Геллен своего добился. Он остался с нами.
Часть четвертая
Мы уходим
Просто уходим. Наверное, нам бы хотелось остаться, но мы чувствовали, что не имеем на это права.
Уже полдня разглядываем прячущееся меж двух высокогорий убогое поселение: пять домишек, тридцать - тридцать пять человек, считая и детей. Никак не получается решить, кто именно из нас туда спустится узнать об Охотнике: меня получится из попытки¢одну отпускать категорически не собираются, а что показаться эльфу в подобном месте, понятно всем. Наконец сходимся на компромиссе: я спущусь к домишкам под вечер, эйльфлёр притаятся у ограды.
Как только солнечная щека прикладывается на податливый ковер вечнозеленого хвойника, вхожу за ограду. Тут же поднимается невообразимая паника, мне не скоро удается успокоить людей, и добиться от их Старосты вразумительного ответа: по соседству, в дух днях пути на запад, с начала зимы живет Охотник, да еще в дневном пешем переходе на юго-западе Охотник с середины осени.
Вернувшись, рассказываю обстоятельно все, что удалось узнать, и укладываюсь спать. Утром Эллорн указывает на юго-запад.
Через сутки, наблюдая из перелеска за засыпающей деревней так же, как накануне за другим поселением, чувствую знакомую нервозность. «Что-то будет. — Отвечаю на вопросительный взгляд принца. — Я чувствую нечто, Эллорн».
«Это опасность?»
Подумав над простым вопросом, отвечаю: «Нет, скорее всего. Это просто неожиданность».
Без всяких видимых причин неожиданность свершается сама по себе: человек, неподвижно стоявший в одном из дворов, выходит на улицу, что ведет от одного конца деревни к другому. Мы в удивлении рассматриваем, как через весь поселок в нашу сторону неспешно движется очень знакомая фигура. Эльфы замирают в неподвижности, я стараюсь приглушить даже дыхание. Постояв у опушки в раздумье, высокий Охотник безошибочно разворачивается по направлению к нам, окликает спокойно:
— Эйльфлёр?.. Эти люди ни в чем не виноваты перед вами. Что вам надо?
Повисая на шее Рэма, плачу и смеюсь одновременно. Замечая с удивлением: впервые успеваю отреагировать раньше эльфов.
Не слушая возражений, Рэм увлекает нас в просторный дом, где
Рэм, сноровисто накрыв на стол, требовательно ждет ответов, не утруждаясь задавать вопросы. Эллорн подчиняется настойчивому светлому взгляду, говорит отнюдь не уклончиво:
— Сложно что-либо конкретное предполагать сейчас, в начале пути… мы с Элирен собирались уйти на Запад, настолько далеко, насколько получится. Геллен идет с нами… — Посмотрел в умоляющие преданные глаза, закончил безжалостно: — Пока. Дальше - увидим.
Принц с Охотником еще долго сидят в темноте, обмениваясь негромкими короткими фразами через длинные промежутки молчания. Геллен, поужинав, сразу уходит на улицу, коротко кивнув на предложение Охотника попозже сменить эльфа на дежурстве.
Не выдержав тепла и относительного, но жилого уюта, засыпаю прямо за столом. Ночью Эллорн аккуратно переносит меня на охапки немятой соломы, подальше от посторонних глаз.
Утром Рэм спрашивает участливо:
— Что случилось, девушка? Почему ты бежишь? — И я вновь едва не плачу.
— Я заставила их торопиться, я вынудила их уходить, Рэм. А что еще мне оставалось делать, как не бежать?! Видя меня рядом, они так и не решились бы на ответственный шаг, пока, возможно, не стало бы слишком поздно!.. — Объясняю, оглядываясь настороженно, не желая быть услышанной эльфами. — Подумай сам, могу ли сейчас вернуться в их дома, что они бросали столь поспешно?.. Да, конечно, я сама вынуждена была поступить именно таким образом, но разве наличие оправдания что-либо существенно меняет? А Эллорн… он просто поставил меня в известность: либо с ним, либо никак.
— Значит, вы пытаетесь найти собственный мир!.. Ну-ну. — Не очень понятно согласился тот. — Надеюсь, вы получите желаемое.
— Подождите несколько дней, неделю назад я получил известие от одного Охотника, что лучше многих знает те земли, и сам как раз собирается дальше на запад. Пусть проводит вас хоть немного. — Советует Эллорну Охотник. Эльф соглашается. С Рэмом вообще все часто соглашаются.
Утром мы уходим назад, в лес. Рэм приводит нас к одинокой сторожке, в ней летом живут бортники, зимой — никто. Сам возвращается в деревню, обещая: как только объявится ожидаемый Охотник, они придут к нам. Мрачный Геллен сразу занимается обустройством быта, я помогаю ему по мере скромных сил; задумчивый сверх меры принц беспрекословно предоставляет нам решение всех насущных проблем.
Хлопот хватает на несколько коротких зимних дней: законопатить щели в стенах, сложить рассыпавшийся очаг, сходить на охоту и вернуться не с пустыми руками… да мало ли чего! Геллену доставалось за троих.
Ночью выпал снег. Глядя в крохотное оконце, я поеживалась, представляя себе холод, что царил сейчас снаружи.
Пока умывалась за перегородкой, в дом вошел Геллен. Он нарочито громко топал, стряхивая снег у порога в сенках, хлопал всеми подвернувшимися дверями, потом с шумом высыпал дрова у печки.