Путь воина
Шрифт:
– Что ж, как угодно!
– он расплылся в улыбке.
– Нет проблем! Золото штука редкая.
– Он пристально взглянул на меня.
– Вы слыхали о Лорде Балтиморе? Знаете, кто он такой? 1)
1) Скорее всего, имеется в виду Сесил Калверт Балтимор (1605-1675), которому в 1632 году указом английского короля Карла I были пожалованы земли к северу от реки Потомак до 40-й параллели, в связи с чем Мэриленд приобрел статус первой английской колонии в Новом Свете. Ранее, его отец, Джордж Кальверт Балтимор (1580-1632) отказался принять дарственную на Ньюфаундленд по причине сурового климата острова.
– Понятия не имею.
– У нас неприятности, - сказал Вебстер.
–
– Я ничего не знаю о подобных вещах, - сказал я.
– Мы живем вдали от правительства. И со всем управляемся сами, по собственному усмотрению.
Мы еще долго разговаривали, а когда с едой было покончено, то перешли непосредственно к делу, купив пороха и дроби, а также провизии в дорогу.
– А у себя в горах, - сказал Вебстер, - вы где достаете порох и дробь?
– Мы их сами делаем. В горах имеются залежи свинца, и мы слышали, что подобные месторождения есть и еще дальше, к западу от нас. В нашем поселении есть настоящие умельцы, а еще мы нашли залежи железной руды.
– А золота нет?
Я пожал плечами.
– Его так мало, что оно не стоит тех усилий, которые приходится затрачивать на его добычу, но до нас доходили слухи об огромных месторождениях меди, которые находятся далеко к северу. Я уверен, что там в земле скрыты большие, пока еще никому не ведомые, сокровища.
На рассвете мы снова продолжили свое путешествие по реке; уложить все припасы и разместиться всем вместе в одной лодке оказалось весьма затруднительно, а поэтому, купив у Дила Вебстера еще одно каноэ, мы разложили вещи в каждое из них, и продолжили путь, распределившись так, что в нашей лодке осталось только четыре человека.
Целью нашего путешествия по заливу было устье реки Раппаханнок, но в самый первый день мы всего лишь переправились от мыса Кент к побережью материка и добрались до широкой запруды, где, как уверял нас Вебстер, рыбы было так много, что ее можно было ловить едва ли не голыми руками. Расположившись на берегу в устье небольшой речушки, мы посвятили весь день ловле и копчению рыбы.
И уже потом, когда мы снова погрузились в каноэ и уже выгребали от берега по направлению к устью большой реки, вдалеке от нас показался парус небольшого судна, шедшего вглубь залива в сторону острова Кент. Они были слишком далеко, а мы держались у самого берега, так что заметить они нас никак не могли. И все же при виде этого паруса мне стало не по себе, ибо людей в этим местах можно было встретить самых разных, и были среди них и пираты и им подобные типы, которые рыскали вдоль побережья, временами торгуя, а иной раз промышляя и разбоем, готовые грабить и убивать, особенно там, где это можно было сделать легко и безнаказанно.
Когда мы наконец вошли в устье Раппаханнока, я почувствовал большое облегчение. Дни на реке были настоящей идиллией. Мы накоптили рыбы и оленины, выменивали у местных индейцев маис, а так же у нас еще была провизия, прихваченная с "Абигейл", и те запасы, что были прикуплены в фактории на Кенте.
Единственной стоявшей перед нами задачей было оставаться всегда настороже, ибо никто не мог чувствовать себя в полной безопасности на этих реках, по которым то и дело переправлялись вооруженные отряды индейцев, вышедших на тропу войны. Но, к счастью, нам удалось избежать подобной встречи. Мы плыли вверх по течению реки, направляясь к устью реки Рапидан, откуда нам и предстояло повернуть на запад.
Общаясь с Уа-га-су, я научился довольно неплохо говорить на языке катоба, и теперь,
Будучи по натуре девушкой сдержанной, Диана, тем не менее, в общении с другими людьми была открыта и естественна. Она умела расположить к себе собеседника и уже вскоре разговаривала с индейцами настолько непринужденно, как если бы знала их в течение многих лет. Я знал, что во многих племенах есть обычай с особым почтением относиться к женщинам, которые, как считалось, были наделены особыми способностями. У чероки, например, их называли не иначе, как "Возлюбленными Женщинами", и зачастую случалось так, что их мнение ценилось выше, чем решение совета племени. Я видел, что наши катоба относятся к Диане так, как если бы она была бы одна из них. В какой-то мере она была обязана этим той присущей ей завидной сдержанности и поистине особому душевному спокойствию, ибо в любой ситуации, что бы ни произошло, она не унывала, сохраняя присутствие духа. Дни шли своим чередом, и я, пристально присматриваясь к этой девушке, ставшей моей женой, каждый раз открывал для себя что-то новое.
И все же как бы я не был поглощен созерцанием своей молодой жены, от моего внимания не ускользнуло и то, что катоба стали вести себя более настороженно. Теперь они молчали и время от времени все разом поднимали весла над водой и начинали прислушиваться. И тогда я взял в руки мушкет, чтобы лишний раз убедиться в том, что он заряжен.
– Что-нибудь не так?
– прошептала Диана.
– Да. Если я их верно понимаю, опасность где-то поблизости. Мы должны молчать.
Теперь они гребли с большей осторожностью, погружая весла глубоко в воду. Я глядел по сторонам, внимательно разглядывая саму реку, росшие на берегу деревья и даже видневшийся впереди голубой горный хребет, к которому мы и держали путь.
Самое пристальное внимание я обращал на воду, так как по многим, казалось бы, мелочам, подхваченным рекой и вынесенным ею на поверхность, было возможно составить хотя бы приблизительное представление о том, что ожидает нас впереди. Я не замечал ничего особенного и ничего не слышал. Если я и обладал неким шестым чувством, то, очевидно, именно сейчас оно почему-то бездействовало.
Когда пришла моя очередь взяться за весло, катоба дружно замотали головами и указали на мушкет. Для них было куда предпочтительнее, чтобы именно в данный момент у меня в руках был заряженный мушкет, а не весло, потому что в случае чего мне пришлось бы сперва отложить его в сторону, и уж только потом бы я смог выстрелить.
Несколько последних дней мы поднимались все выше и выше по течению, держа путь к видневшимся вдали голубым горам, которые и сейчас казались все такими же голубыми, но больше уже не были далекими. Река стала заметно уже, течение здесь было довольно быстрым, и временами по той или иной причине нам приходилось причаливать к берегу, и, вытащив каноэ из воды, нести их в обход какого-нибудь препятствия, попадавшегося на пути.
Именно к одному из таких мест мы и приближались сейчас. Несколько больших бревен или поваленных деревьев лежали в воде, частично преграждая путь течению. Огибая препятствие, речные воды яростным потоком вырывались на свободу, и течение в этом месте было таково, что троим гребцам, вооруженным веслами, справиться с ним было бы не под силу.