Путь в Селембрис
Шрифт:
Вернувшись домой, Лёнька застал дома маму.
— Заболела. — гундосым голосом сказала она.
Лёнька плюхнулся рядом на диван, взял пульт и переключил канал. Зоя молча отобрала у него игрушку и вернулась обратно.
— Мам, тебе не надоело смотреть про всяких золушек? — спросил он.
— Знаешь, у меня выпал один свободный день и я хочу получить немного удовольствия. Кроме того, везде одни сериалы.
— А вот у Макса Коровина папашка использует сериалы совсем для других целей.
— Очень смешно. — сказала мама, неотрывно глядя на экран.
— Да. Очень. Особенно мне нравится, как выглядят сцены с пожаром. Зажгут газету, бросят её на пол и над ней разыгрывается трагедия: «Я умоляю вас, спасайтесь! А я останусь и умру!» — «О, нет! Мы не оставим тебя, няня! Мы тебя так любим!» — «Бегите же, торчки моей души! Здесь скоро всё погибнет!» — «Нет, няня, лучше мы погибнем все!» — «Спасайтесь, идиоты, газета скоро прогорит!» — «Но как же так?! У меня ещё страница текста!»
— Ну и что. Надо же людям как-то деньги зарабатывать. Уж всяко лучше, чем я за гроши ломаюсь. Кроме того, в этом сериале содержится глубокая житейская мудрость. Некрасивая девушка тоже достойна любви, особенно, если она ещё и умная!
— Да полюбит он её, начальник этот! Сразу и полюбит, как только она наденет нормальную одежду, сменит очки и сделает причёску!
— Она не может. — рассеянно пояснила мама, не отрывая взгляда от экрана. — У неё родители такие.
— А, ну тогда другое дело. Ты знаешь, мам, ты передай там этой Кате, что я извиняюсь.
Он решил пойти послоняться по улице. До ночи ещё далеко.
— Коса, ты за кого? — налетел на него Федюнчик. — За скинов или за панков?
Лёнька соображал медленно. Очевидно, вопрос был немаловажным. То-то он заметил, что в классе произошло явное разделение. Образовались две противоборствующие группировки. Одни развесили кольца на ушах, а другие заклепались. Он-то по отсталости своей подумал, что это всё шуточки. А оказалось, что тут в действии принципиальные вещи.
— Мы делаем скинов, как парафин! — с восторгом восклицал Федюня.
И поведал архиважную вещь. Не далее, как завтра панки собираются устроить скинам засаду.
— А они вас не покидают? — с сомнением спросил Лёнька.
— Ты чё?! — с презрением смерил его взглядом Бубен. — У нас бригада!
Интересы со старым другом явно разошлись, и Бубенцовский не скрывал этого. Послонявшись по улице, Лён обнаружил, что сильно не в курсе дела. Одноклассники звали его то к скинам, то к панкам, то к рэперам, то к готам. А он был, как дурак в консерватории, и ничего не понимал.
Убедившись, что на улице сегодня лучше не возникать, Лёнька
До ночи ещё было далеко и, значит, до Селембрис — тоже. Чтобы не изнывать от нетерпения, он начал прибираться в столе и на книжной полке. Откуда-то посыпались его тетради, в которых он так старательно рисовал оружие и рыцарей.
У Лёньки явно было дарование. Доспехи рыцарей выписаны так тщательно, все блики на металле, как живые. Он вспомнил волшебные краски в замке Гонды и загрустил. Какие картины он писал!
Незаметно для себя Лён снова взялся за карандаш и изобразил самого себя на лунном коне в доспехах. Куда же он едет в таком виде? Требовался достойный противник. Лён вспомнил, что так и не снабдил новую поэму иллюстрациями. Было уже часов девять вечера, совсем темно. Мама заснула перед телевизором и Лёну никто не мешал. Он забрался на диван с широкой книжкой, чтобы подложить под лист, и продолжал рисовать, пока сон не сморил его. Так и заснул с карандашом в руке.
У ночного маркета назревал конфликт. Гондурас после отсутствия на посту по причине рогов и копыт снова явился на прикормленное место. Но, тут его ждало разочарование. Нашлись другие желающие охранять машины. И — самое обидное! — девицы немедленно навешались на конкурентов. Авторитет пахана грозил завять. Дело можно поправить путём переговоров. Но, выставлять пиво было не на что — за больничный Гондурасу не платили. И дойные седьмые классы разболтались за те три дня, что он хрюкал на диване перед видаком. Но, показывать слабость нельзя.
Тогда Гондурас попёр внаглёж. Он начал качать права и с огорчением обнаружил, что всерьёз его не воспринимают. Конкуренты были в курсе некоторых подробностей его постыдных тайн.
— Эй, Дурас, — обозвал Тельмагина соперник, — куда уши спрятал?
Его шестёрки заржали в восторге от остроумия босса. А бабы давай шушукаться на ухо друг дружке.
— Похрюкай, Теля! — глумились подонки, вспомнив его детское прозвище.
Плох был бы Гондурас, если бы купился на такой прикол! Он понял, кто слил информацию в эфир. Конечно, этот Коса, который и подсунул ему то зелье.
— Желаешь знать, где ширево берётся? — с прищуром спросил он. — Неслабая штука. Задирает нехило.
— Чё, сильно глючит? — поинтересовался конкурент.
— С копыт валит. — вставил реплику Копыто.
— И без привыкания. Лично для себя. — добавил догадливый Серый.
— Да ну? — не поверил Комбриг, в просторечье Комаров.
— Есть один пацан… — многозначительно подкинул Гондурас. И удалился, словно потерял интерес к лачуге. У серьёзного пахана есть дела важнее, чем всю ночь стеречь чужие тачки.