Путь в космос
Шрифт:
Из затемнения доносится голос диктора: «Внимание, внимание! Работают все радиостанции Советского Союза. Передаем важное сообщение. Космический корабль «Заря» с тремя космонавтами на борту успешно продолжает полет к Земле. Корабль пилотирует летчик-космонавт майор Алексей Павлович Горелов. На борту «Зари» космонавты-исследователи, инженеры Михаил Евсеевич Тарасенко и Андрей Александрович Северцев. За время полета корабль удалялся от Земли на расстояние шестьсот тысяч километров. Все бортовые системы «Зари» работают
Дается свет. Из глубины сцены выходят Г о р е л о в, Т а р а с е н к о, С е в е р ц е в и Б ы с т р о в.
И вновь голос диктора: «Земля! Твои сыновья: Алексей Горелов (отдает честь, останавливается), Михаил Тарасенко (отдает честь, встает рядом с Гореловым), Андрей Северцев (отдает честь, встает рядом с Тарасенко) и Владимир Быстров (отдает честь, встает рядом с Северцевым) — возвратились из космоса!»
На сцену выходят в с е д е й с т в у ю щ и е л и ц а, окружают космонавтов, и все вместе направляются на авансцену.
З а н а в е с
В. Губарев
ОСОБЫЙ ПОЛЕТ
Пьеса в двух действиях
Н и к о л а й — командир космического корабля.
В а л е р и й — бортинженер корабля.
С м о л к и н Я к о в — майор, дублер Николая.
П р е с н я к о в — начальник главка.
П а ш и н В а с и л и й П е т р о в и ч — Главный конструктор.
К р е м н е в К о н с т а н т и н С т е п а н о в и ч — директор Центра управления.
К у д р я ш о в а Т а т ь я н а М и х а й л о в н а — баллистик.
Л о ш а к о в Б о р и с }
З у б о в В и к т о р }
В е р а } — журналисты.
П о л у я н о в Ю р и й — телекомментатор.
К о н с у л ь т а н т п р и п р е с с е.
О к с а н а — жена командира.
К о с м о н а в т, к о т о р ы й п о г и б.
О п е р а т о р Ц е н т р а у п р а в л е н и я.
ПРОЛОГ
Г р о м к а я с в я з ь. Пожалуйста, потише! Сразу после заседания Государственной комиссии — встреча экипажа с Главным конструктором.
Комната Главного конструктора на космодроме. По-домашнему уютно. Мягкие кресла, низкий столик. Портреты Циолковского, Королева, Гагарина. Горит настольная лампа. П а ш и н, ему за шестьдесят, но держится прямо, спортивен, приглашает Н и к о л а я и В а л е р и я войти.
П а ш и н. Вот здесь и поговорим. По-домашнему. Как принято. Не так ли, Николай?
Н и к о л а й (оглядывается). Ничего не изменилось, хоть и пять лет прошло…
П а ш и н.
Н и к о л а й. Только бы кирпич на голову не упал.
П а ш и н. Для вас насморк опаснее.
В а л е р и й. Было такое?
П а ш и н (смеется). К счастью, нет, но медики уже давно запугали меня… Чай, кофе?
Н и к о л а й. Кофе, пожалуй. Три месяца — ни капли. Медики считают, что возбуждает.
П а ш и н. Ох уж эти медики. А знаете, я тоже мечтал туда. Одиннадцатого апреля это было. Поднялся к кораблю, вышел на площадку. Степь кругом, солнце огромное, мохнатое какое-то и тишина. Думаю, полететь бы. Честно говоря, в душе надеялся, что смогу. А утром Гагарин. После него это чувство пропало: словно сам побывал там… Давно это было, а когда Главным стал — снова хочу. Завидую вам, по-доброму завидую.
Н и к о л а й. Я уходил оба раза хорошо. Гладко. Как на тренажере.
П а ш и н. Ну, не совсем. Пульс около сотни был. При втором старте… Больше волновался?
Н и к о л а й. Просто знал, на что иду.
П а ш и н. Второй старт всегда труднее. (Обнимает космонавтов.) Надеюсь я на вас, ребята. Очень надеюсь… Прошу об одном: без риска. Спокойно, надежно и без риска.
В а л е р и й. Там же разобраться надо…
П а ш и н (строго). Поэтому и без риска. Уже восемь экспедиций провели. Гладко, как и планировали. И никто не упрекнул бы нас, что работу со станцией закончили. А жаль… Крутится. И думаю, что еще нам послужит… В общем, уломал продолжить работу. Так что надеюсь на вас очень.
В а л е р и й. Значит, любой риск оправдан!
П а ш и н. Нет, дорогой, нет. Тот, что запланирован, достаточен.
Н и к о л а й. Думаю, что все будет нормално.
П а ш и н. Что-то ты с болгарским акцентом говоришь?
Н и к о л а й (показывая на Валерия). Он заразил…
В а л е р и й. В прошлом году отдыхал в Варне, оттуда и привез. По-болгарски как-то убедительнее получается.
П а ш и н. Ну, «нормално» так «нормално»… А я в отпуск предпочитаю по Сибири поездить. На Байкал, по Енисею, по Лене. Поверьте мне, старику, это лучше любого курорта, даже заграничного. Кстати, в прошлом году в Томске был. (Николаю.) Твой бюст видел, по-моему, неплохо. Самому-то нравится?
Н и к о л а й. Непривычно на себя со стороны смотреть.
В а л е р и й. О старушке расскажи…
П а ш и н. Какой старушке?
Н и к о л а й. Нелепый случай… Подхожу к бюсту, смотрю. Впервые увидел — на открытие не смог, а точнее, не захотел поехать: не люблю такие мероприятия… Значит, стою, вдруг вижу — старушка букетик цветов положила и начинает молиться. Бормочет что-то, будто за упокой души. Ну и не выдержал. «Бабуля, — говорю, — живой я…» Она глянула и такого стрекача дала, что догнать не мог… Рассказал ребятам в отряде, вот они и подшучивают.