Путь в Эдем
Шрифт:
Эй вышла из дома и направилась к колодцу. Нильсен встал. Не обращая внимания на то, что разговор оборвался и все мужчины наблюдают за ним, он подошел к девушке и взял у нее ведро:
– Дай помогу.
– С чего это? Я не неженка-горожанка. Эй не смотрела на шведа.
– Я это знаю.
– И я не замужняя женщина.
Эли закинул ведро в колодец, вытащил и перелил воду в другое ведро. Молодой человек ничего не говорил, пока не опустил колодезное ведро обратно. Тогда он взял девушку за плечо и повернул лицом к себе. Хотя уже стемнело,
– Почему ты все время об этом твердишь?
– Потому что ты глаз от нее отвести не можешь. Вот почему.
– Неужели тебе не нравится Мэгги? Господи! Она же сражалась как дикая кошка, чтобы не подпустить к тебе этого сумасшедшего дурня!
– Конечно, мне нравится Мэгги.
– Я просто волнуюсь за нее. Ведь она хочет идти с Лайтбоди.
– Ну вот, куда уж дальше! Лайт – ее муж…
– Он ей не муж. Он ее… спутник. – Как это?
– Они не женаты. Их не венчал священник.
– Так вот из-за чего ты дергаешься? Да это яйца выеденного не стоит! Ма и па тоже не стояли перед священником. Не нашлось такого, чтобы поженил белого мужчину и индейскую женщину. Но па ее любил. Они поженились друг с другом в своих сердцах. Сдается мне, швед, что ты понятия не имеешь о том, что происходит у женщины в сердце.
Эй наклонилась за ведром. Рука Эли легла поверх ее руки, и девушка тут же отпустила ручку, словно та была раскаленной.
– Я донесу.
Не решаясь заговорить, Эй пошла вперед.
Мужчины прятали улыбки. Поль взглянул на Макмиллана. Тот наблюдал за Эй и Эли. Может быть, поселенец хоть теперь что-то понял?
Когда Лайт пришел в лагерь осейджей, там царил невообразимый шум. Он был невероятно рад тому, что не привел с собой Мэгги. Некий воин поймал свою жену в постели с юношей и отрезал ей кончик носа – обычное у осейджей наказание за прелюбодеяние. Юноша должен был подвергнуться избиению: супруг имел право бить его, пока друзья и родственники провинившегося не задобрят его ценными подарками.
Муж изменницы выбирал орудие для избиения с большим тщанием. Наконец он взял дубинку. Бить ею будет больно, но юноша не умрет сразу.
После того как беднягу раздели, связали и бросили на землю, началось избиение. Лайт смотрел на эту сцену и думал, как далек он от своего народа. Следопыт старался не слушать стонов. Хотя ему хотелось отвернуться и не видеть мучений юноши, он заставлял себя смотреть. Острому Ножу не к лицу проявлять слабость.
Но вот седовласый старик привел лошадь. Муж остановился, взглянул на животное и презрительно фыркнул:
– Дед, зачем ты привел эту жалкую клячу?
– Потому что это самое дорогое, что есть у моего сына. Он скорее умрет, чем расстанется с ней. Я привел лошадь, чтобы он мог в последний раз посмотреть на нее.
– Он умрет без лошади?
На лице оскорбленного мужа промелькнул интерес.
– Да. – Старик ударил себя кулаком в грудь.
– Тогда пусть умирает.
Муж отбросил окровавленную дубинку, вырвал веревку
Отец опустился на колени, разрезал путы, стягивающие сына, и помог ему встать. Тот был в полубессознательном состоянии, изо рта у него текла струйка крови. Из толпы вышла девушка и помогла увести молодого воина. Индейцы зароптали. Им не нравилось, как прекратили наказание.
Вождь Темное Облако шагнул вперед и поднял руку. Мгновенно воцарилась тишина.
– Все кончено, дед. Уведи его и скажи, чтобы он владел тем, что у него под набедренной повязкой.
Поманив за собой Лайта, вождь пошел к вигвамам. Осейджи последовали за ними.
– Острый Нож! Острый Нож! Острый Нож! – Его имя передавалось из уст в уста.
Лайт поднял руку в дружеском жесте и вошел в вигвам. Вождь жестом пригласил Лайта сесть, а потом начал набивать свою трубку. Этот человек был высоким, подтянутым. Его волосы уже тронула седина. Держался он прямо. По осанке, по поведению, по тому, как он набивал трубку, можно было сразу догадаться, что этот индеец – вождь.
– Хорошо, что ты пришел, Острый Нож. У нас много рассказывают, как ты спас Зеда.
– Это был мой долг – ведь я осейдж. Лайт взял протянутую ему трубку, сделал затяжку и вернул ее вождю.
– Да.
– Я пришел сказать тебе, что буду жить здесь до весны.
– Ты поселишься у Мака?
– Я поселюсь недалеко от него, в своем доме.
– Мы будем рады, если ты перезимуешь здесь, Острый Нож.
– Я благодарен тебе, вождь Темное Облако, но моя женщина не поймет обычаев осейджей.
– Она одобряет прелюбодеяния?
– Нет, но она не одобрила бы и то, что женщине отрезали нос, а юношу избили. В ней – кровь белых людей.
Вождь пожал плечами:
– Ну и что?
Лайт не стал ничего объяснять индейцу – все равно не поймет.
– Весной я двинусь к горам. Я пришел, вождь Темное Облако, чтобы купить шкуры для моего вигвама. Я заплачу монетами белых людей.
– Нам не нужны монеты белых людей.
– Больше у меня ничего нет.
– Ты спас Зеда. Ты получишь шкуры, чтобы построить свой вигвам.
– Хорошо быть осейджем. – Лайт снова взял трубку у вождя. – Когда я буду охотиться, я буду приносить в твой вигвам мясо. Если придут твои враги, я буду сражаться с ними.
Индеец кивнул.
Глава 21
Лайт выбрал для зимовья место среди высоких сосен. Деревья будут служить защитой от ветра. Рядом протекала речка, впадавшая в Миссури.
Пятнистый Койот и его воины приехали через два дня после того, как Лайт приходил в лагерь осейджей. Индейцы привезли шкуры и ивовые колья для каркаса. Колья устанавливались вертикально и сгибались. Наверху их связывали. Потом опоры переплетались рядами горизонтальных прутьев. Каркас обтягивали циновками и шкурами, а вверху оставляли дыру, сквозь которую уходил дым. В центре из камней выкладывали очаг. На пол бросали шкуры для тепла.