Путь в Беловодье

Алферова Марианна Владимировна

Постой! До него вдруг дошло: если Глаша жива, значит и Надя – тоже! Быть такого не может, чтобы он Глашу оживил, а Надю – не смог. Надя жива! Надежда его окрылила. Все остальное теперь неважно. Главное, Надя жива… Немедленно, домой, сейчас же!

– Нет! – выкрикнул он сам себе, как приказ.

Надя жива – и хорошо. И ладненько. Перетерпи, подожди, хотя любое ожидание – пытка. Вспомнишь еще, узнаешь, где она. Но прежде – Чудак. Вернее, Аглая Всевидящая. К ней скорее. И только потом – домой.

Роману повезло:

Аглая в тот вечер была дома. Узнав, что речь идет о предстоящем Синклите, согласилась на встречу немедленно. Ассистентка (приживалка?) провела господина Вернона в приемную, где стояли огромные, будто страдающие ожирением, кресла и между ними, зажатый, прорастал грибом рахитичный столик. Аглая в красном шелковом халате раскинулась в одном из кресел, выставив на обозрение шею и очень даже соблазнительные полуобнаженные груди.

Роман не стал развивать перед нею свою гипотезу о четырех стихиях, лишь сказал, что обеспокоен судьбой Чудодея, намерен предотвратить беду, и попросил рассказать, что открылось Аглае в ее видениях. С мельчайшими подробностями, потому что от этого зависит жизнь Михаила Евгеньевича.

Та сосредоточенно разглядывала холеные пальчики, потом приняла задумчивый вид и сообщила, не отрывая взгляда от фиолетовых ноготков:

– Пять тысяч.

В первый момент Роман не понял. Потом сообразил, и волна ярости захлестнула его. Хорошо, что в тот миг он до Аглаи не касался. А то бы превратил в мумию. Мгновенно.

– Речь идет о жизни Чудодея! – напомнил водный колдун.

– Милый мой, задарма никто больше не вкалывает. Прошли те идиотские времена. Труд чужой надо ценить. Я лично свой ценю. Так вот, если хочешь узнать, что я видела – плати.

Роман затряс головой.

– Ценишь? Да такой таксы нет – пять тысяч за предсказание.

– За предсказание, от которого зависит жизнь Михаила Евгеньевича, – уточнила она. Имя главы Синклита Аглая произнесла очень уважительно. – Или тебе жаль для Чудодея этих денег?

Хорошо бы облить этой твари голову водой, да заставить в колдовском сеансе все выболтать. Фляга с водой у Романа была при себе. Из Синклита господина Вернона за такой фокус могут выставить. А хоть и выгонят, что с того? Подумаешь, велика беда!

– Дело в том, что наличными у меня таких денег нет. Вы же знаете: целый год отсутствовал. – Роман почти натурально вздохнул и сел так, чтобы Аглая не могла видеть, как он достает флягу из кармана джинсов. – Я бы мог заплатить тысячу, а на остальное дать расписку. – Фляга была уже зажата в кулаке. – Через месяц все оплачу.

– У меня принцип – расписок не брать. Только наличные. Всегда.

– Может быть, сделаете исключение для меня? – Роман улыбнулся самой обворожительной улыбкой. – Все-таки, коллеги…

Он привстал и сделал вид, что хочет поцеловать ей руку. То есть, галантно ее за ручку взял, а свободной рукой из фляги воду на макушку плеснул. Всевидящая замерла. Глаза остекленели и смотрели прямо перед собой, не мигая.

– Ну, а теперь говори, Аглаюшка, – приказал водный

колдун, – говори, любезная, что ты в своих прозрениях видала? Какая судьба Чудодея ждет?

– Смерть, – отвечала Аглая, глядя в пустоту.

– От чего?

– Неведомо. Сядет на ступени крыльца и умрет. Тихо умрет. Безбольно… – падали осенними листьями слова. – Ничего больше не вижу, муть… туман… туман…

– Когда умрет?

– Скоро… Два дня… три… день… туман…

– Где наступит смерть?

– На улице… двор… собака… туман…

– Обруча у него на голове не видишь?

– Нет обруча… туман есть…

– Кто из людей рядом?

– Никого… собака бегает… туман…

Роман вновь плеснул водой Всевидящей на макушку и проговорил назидательно:

– А теперь забудь, что у нас с тобой разговор был. Ни словечка мы с тобой еще не сказали, я только что в дверь вошел.

Господин Вернон отпустил Аглаину руку. Та изумленно хлопнула глазами, уставилась на колдуна, ничего не понимая, потом почувствовала, что вода стекает ей за шиворот. Взвизгнула, вскочила.

– Вода! – заорала она. – Ты больной! Зачем ты меня облил?

– Какая вода? Где? – изобразил колдун изумление.

Аглая провела ладонью по волосам – они уже высохли. Схватилась за шею – кожа сухая.

– Иллюзия. Иногда бывает, – с покаянным видом сообщил господин Вернон. – Меня люди видят, и вдруг им казаться начинает, что вода по коже струится. Неприятно, понимаю.

Она ему не верила, но уличить не могла.

– Что тебе нужно?

– Пять тысяч, – изобразив смущение, проговорил Роман. – В долг пришел просить. Пять тысяч зеленых. Меня год не было, а тут Синклит, расходы, сама понимаешь.

– Что? Кто тебе сказал, что я даю в долг?

– Я просто решил, что ты могла бы помочь. Мы же с тобой коллеги. – Он улыбнулся.

– Слушай, иди отсюда. Хватит мое время тратить. Денег я никому не даю.

– Правило, что ли, такое?

– Считай, что правило. Ты не пьян, часом? – Всевидящая подозрительно нахмурилась.

– Аглая Ильинична! Что вы! Я же не пью!

– Все вы непьющие, только по канавам валяетесь. Иди, иди. Мне к Синклиту готовиться надо.

Глава 5

Добрый доктор

Роман вышел от Аглаи почти в веселом расположении духа. Забавно вышло. Легко. Играючи. Но радость быстро улетучилась. Какая ж тут забава? Так, поизголялся немного в стиле Трищака.

Практически ничего нового Роман не узнал. Все то же самое: собака, прогулка, смерть. Не исключено, что Михаила Евгеньевича убьют не колдовским, а самым примитивным, самым распространенным способом. Нож, пистолет, даже кулак – все подходит. Может, охранять Чудодея во время этих прогулок? Почему нет? Решено – надо вместе со Стеном по утрам сопровождать Чудодея и идти следом. Протестовать будет? Пусть! От колдовства Чудодей сам себя уберечь должен – тут особенно не поможешь, только своей силой чужую погасишь. А вот чисто физически его оборонить надо.