Путь в Беловодье
Шрифт:
– Это ожерелье, – прошептал Роман.
– Ну да, Казик с ним и родился. То есть в первые дни его не было видно, а потом оно проступило. Удивительно, правда?
Надо же, бывают и такие, кто рождается, вот прямо так и рождается с открытым даром.
– Это же здорово. Просто здорово, честно!
– Я тоже хочу ребеночка, – пролепетала Тина сладким голоском.
Роману показалось, что слова насчет ребеночка Тина почему-то адресовала ему.
– Тина, – сухо сказал Роман, – там на кухне уйма немытой посуды. Займись-ка.
А
Стен не спал. Лежал и смотрел прямо перед собой.
– Лена приехала? – спросил Алексей. – Я слышал ее голос. Так и знал, что она сюда за мной примчится.
– Ожерелье… – развел руками колдун.
– Мне надо уйти. Она рядом со мной в опасности.
Роман сообразил, что Стен еще не знает, что у ребенка тоже ожерелье… О, Вода-царица! Вот же какой водоворот!
– Ничуть. Защита полная! – Колдун заговорил преувеличенно твердым голосом. – Сейчас здесь ни капли внешней энергии, ни единого колдовского возмущения. Супруга твоя в полной безопасности. Да и ты, как посмотрю, неплохо себя чувствуешь. Ты с Леной разговаривал после рождения сына? Хотя бы по телефону.
– Один раз позвонил.
– Слушай, поговори с нею и объясни все по-человечески. Я подстрахую.
– Нет, – отрезал Алексей. И отвернулся. Сделал вид, что изучает узор темных обоев, на которых то проступала, то исчезала позолота.
Чушь какая-то. Жена любит Лешку. И за эти прятки ни Стена, ни Романа, ни себя никогда не простит. Но переубедить Алексея практически невозможно. Разве что к колдовству прибегнуть…
– Ладно, погляжу, что там Тина наготовила. Тебе принесу, сам чего-нибудь перехвачу и пойду вспоминать. Пока женщины с ребенком нянькаются и пеленки стирают.
– Давай, вспоминай поскорей, глухо проговорил Стен.
– Это как получится. Сам хочу, чтоб скорей. Я бы подкачал тебе своей энергией, как Чудодей, но не могу: пока не вспомню все, никакого донорства – а то заберешь у меня часть воспоминаний.
– Твои воспоминания! На кой они мне черт? Мне и своих хватает.
Роман помедлил.
– Вот что, скажи… только одно: Надя жива или нет?
– Не скажу, – огрызнулся Стен. – Иди вспоминай, не теряй времени. Ты и так где-то все утро бегал.
– Не бегал, а ходил к Гавриилу Черному по поручению Чудодея. Искал хозяина обруча.
– Нашел?
– Нет.
Гавриил был повелителем темных сил. Вот так абстрактно – темных сил и все. Имидж поддерживал старательно, всегда ходил в черном – и дома, и на улице, машину имел черную, собаку – тоже. Волосы отпустил до плеч. На самом деле волосы у него от природы были русые с рыжинкой, так он их красил исправно, так же как и усы,
Покои повелителя темных сил были отделаны панелями под черное дерево, в окнах – дымчатые стекла. Снаружи ни за что не разглядеть, что происходит внутри. Впрочем, дымчатость эта была колдовская: захочет Гавриил, и стекла в окнах сделаются прозрачными. Повелит – и станут подобны черной бумаге. Сказывали, что прозрачность стекол в доме зависит от настроения колдуна.
Этим утром стекла были почти черными. К водному колдуну Гавриил вышел в черном шелковом халате, перепоясанном серебряной цепочкой. Халат накинул на голое тело, на худых белых ногах – тапочки из меха черно-бурой лисицы.
– А, Ромка! Слышал, ты вернулся. Почему не заглядываешь?! В Темногорске черт те что творится. Полный бардак.
– У нас всегда бардак.
– Не скажи. Ноне круче, чем всегда.
Повелитель темных сил уже протянул водному колдуну руку, но тут заметил у Романа на мизинце перстень с зеленым камнем. Гавриил руку отдернул, глянул на свой палец – охранный перстень забыл надеть, – и поспешно спрятал руку в карман халата.
– Ты уж извини. Не в форме.
Водный колдун усмехнулся, сел на диван, обитый черным бархатом. Хозяин прошелся по просторному холлу.
– О здешнем дерьме слышал уже? – спросил Гавриил, останавливаясь перед Романом. – Об обручах этих и грядущем Синклите, где мы друг друга будем душить?
– Зачем? – не понял водный колдун, потому что прислушивался к обломку обруча, что лежал у него в кармане. Не отзовется ли?
Гавриил расхохотался.
– Ты шутник. Затем душить? А чтоб всем нам кирдык. Причем, полный. – Казалось, Гавриилу весело было, что всем темногорским колдунам теперь полный кирдык. – Как схватимся, такой пляс пойдет! Слышал, что пятерых колдунов поймали, как собак подзаборных? Обруч на бОшку – и ребята в полной прострации. Хотя клянутся, что сила из них неизбывная по-прежнему так и прет.
– Да, конечно, слышал. Только речь шла о троих. – Роман вновь коснулся кармана. Никакого эффекта. Осколок молчал.
– Нельзя Синклит проводить. Иначе почти всем хана. Кто посильнее, выпрыгнет из ловушки, остальные всплывут кверху брюшками.
– Да ты поэт. И рифмы какие оригинальные! Но насчет Синклита согласен.
Гавриил хмыкнул:
– Ты первый, кто согласился со мной. Все остальные уроды надрываются, вопят: проводить!
– Чудодей просил передать тебе это. – Роман достал из кармана черный обломок и протянул Гавриилу. – Часть того обруча, что пытались надеть на меня. Здесь задействованы четыре стихии. Но водная стихия ничего мне поведать не пожелала. – Роман помолчал. – Надеюсь, тебе удастся найти ответ, кто за всем этим стоит.