Путь в Беловодье
Шрифт:
– Неужели никакой зацепки?
– Так ведь другие тоже хулиганами работают. Разве я один? – ухмыльнулся Григорий Иванович. Ухмылка вышла грустной. Даже новый глоток из «волшебной» бутылки не помог.
Баз вернулся с тарелкой и торжественно водрузил ее посреди стола. Колдун вылил в нее всю воду из фляги. Больше запаса пустосвятовской воды не было, остальная сгинула в мнимом Беловодье.
Роман взял дядю Гришу за руку, опустил его широкую ладонь на поверхность воды, сверху накрыл своей рукой. Все ждали, боялись дышать. Вода плеснула, замутилась, обратилась стеклом. И в зеркале этом отразилась какая-то комната. Современная квартирка, низкопотолочная, с оконцем, затянутым потерявшими цвет шторами. Продавленный диван. На диване – какая-то
Роман, за миг до того предвидя, что дядя Гриша сейчас завопит, коснулся его плеча, и тот лишь беззвучно раскрыл рот. Роман передвинул тарелку. Все перевели дыхание и вновь замерли. Изображение зарябило – колдун проходил в своем видении сквозь стену. А когда прошел, стало ясно, что смотрит он с высоты на провинциальный городок. Внизу пролегала улица: магазинчики, стеклянный универмаг, лотки. Огромная вывеска «казино» над кривобоким домиком, несколько кирпичных новостроек и подле заброшенный фундамент.
Колдун медленно повернул тарелку. Вот оно, окно квартиры, где они только что побывали. Четвертый этаж хрущобы. Роман хотел еще раз повернуть тарелку, но видение дрогнуло и пропало.
Дядя Гриша вновь открыл рот – давая понять, что место он узнал.
– Что ж это за хулиганство такое?! – рявкнул он, когда Роман вернул ему способность говорить.
– Узнали место?
– Блядское авеню. У нас в Суетеловске.
– А женщина? Машенька?
– Она! – Григорий Иванович посерел лицом, вылил остатки из литровой бутылки к себе в стакан, выпил. Однако при этом сделался еще более мрачен. – Можешь ее найти, колдун? То есть дом и номер квартиры указать?
– Могу. Тут ничего хитрого нет. – Господин Вернон аккуратно слил всю воду из тарелки назад во флягу. – Эта вода нас к Машеньке и приведет.
– Я погляжу, вы хулиганы перворазрядные. – Дядя Гриша похлопал Юла по плечу, будто в компании он был главным заводилой. – Эх, почему же раньше-то я вас не встретил? Что ж за хулиганство такое? А?! – Он провел пальцами по глазам. – Ладно, поехали. Немедля. Сейчас. Я этих скотов голыми руками душить буду.
Никто не пытался опротестовать изменение маршрута.
«Время теряю, – подумал колдун. – Ведь три дня всего ледяное заклинание держится».
Но отказать дяде Грише не смог.
– Кто этот дядя Гриша? – спросил колдун у База, когда они вышли из придорожного кабачка.
– Он мне жизнь подарил, – отвечал добрый доктор.
Баз не врал. Дяде Грише он был обязан жизнью – в самом прямом смысле этого слова. То есть только благодаря дяде Грише Васенька Зотов и появился на свет. Жили две сестрички Танюша да Лизавета. Танюша, старшая, вышла за Григория Ивановича, а Лиза за красавчика Зотова. Мать с мужем, то есть с будущим отцом База, жила не слишком хорошо. Сказать точнее – плохо. Несмотря на постоянные ссоры, она хотела ребенка, но три года не беременела. Зотов-старший стать отцом не стремился, ездил по командировкам, жизнь вел веселую. Итак, воротился он из одной командировки да собрался в другую, и ночь – одну только ноченьку – с женушкой под родным кровом провел. Одну палку кинул, наутро уехал. А она через месяц поняла, что беременная. Три года не беременела, а тут – будто чудо. Она – плакать от радости. А будущий отец вернулся, услышал и стал орать: «Не мой это ребенок, нагуляла, сука, иди, чистку делай!» И вновь в командировку, как в бега. Перед отъездом сказал только: «Чтоб никакого ребенка к моему возвращению не было».
Чистка… да уж, большой шутник это слово придумал. Будто новая
– Что случилось, сестричка, отчего у тебя лицо от слез опухшее, точь-в-точь перезрелый помидор?
Будущая мама, которая от материнства своего уже отреклась, обо всем поведала.
– Это что еще за хулиганство?! – взревел дядя Гриша. – Совсем одурела. Красавчику твоему чхать на все. Но я тебе жизнь уродовать не позволю! Ребенок будет! – И грохнул кулаком по столу. – Мы с Танюшкой детей не имеем, Ваську твоего поможем поднять. – Он почему-то тогда уже понял, что будет мальчишка, Васька.
Лиза обещала. То есть уступила для виду. А сама утром отправилась на экзекуцию, как любимый велел. Только дядя Гриша не поверил ей – чуял он: уступила баба, потому что бабе положено быть уступчивой. Приехал поутру к Лизавете домой, а ее нет. Дверь заперта. Ну, ясно, куда подалась. Сел дядя Гриша на мотоцикл – и погнал. Примчался в больницу, в абортарий. И на прорыв. Медсестра дверь перед ним закрывает, а он: «Пусти, иначе я тут хулиганить начну!» Ворвался туда, Лизку неразумную у дверей операционной перехватил и на улицу вынес на плече, как была, в тапочках и халатике.
– Я отец! – кричал он встречным медсестрам. – С дороги! Я хулиганом работаю!
Ему не препятствовали.
– Васька будет! – постановил дядя Гриша.
Посадил Лизку позади себя на мотоцикл и повез домой. То есть, к себе домой. Там она на плече у Танюшки выплакалась и согласилась – будет Васька. А когда будущий папа явился, был у них с дядей Гришей очень серьезный разговор. Такой серьезный, что красавчик Зотов потом месяц целый в темных очках разгуливал.
И Васька родился. К тому времени квартиру родительскую разменяли, опять же не без дядиной помощи, из роддома Лизка с новорожденным Васенькой в комнату-крохотольку в пятиэтажке вселилась. Васькой же маленького Зотова назвали в честь деда, отца Лизаветы да Татьяны, что на войне погиб. И с тех пор на днях рождения – всех, какие дома справляли, и вне дома тоже – первый тост поднимали за дядю Гришу и за все его хулиганства, в жизни учиненные.
– За мной езжайте, – сказал дядя Гриша. – За моим «КамАЗом».
– Мы за тобой в ближайший кювет уедем, – усмехнулся Алексей.
– Ты что забыл, я хулиганом работаю. Да и ты, парень, хулиган, хоть и глядишь праведником. Хулиган, ведь? Так?
– Так. – Стен не отрекался.
– Кто за руль сядет? – спросил Баз. После выпитого он явно захмелел, теперь он улыбался постоянно, хотя и по-прежнему мило.
– Роман, – предложил Стен. – Он один не пил.
Колдун уселся на место водителя, положил руки на урль, но тут же выскочил из машины.
– В чем дело? – изумился Баз.
– Оберег предупреждает: нельзя мне за руль.
– Почему?
– Сейчас узнаем.
Роман принялся неспешно обходить джип по кругу. И вдруг замер. Как раз под задним бампером на асфальте чернела отметина. Колдун наклонился, быстро провел ладонью, отыскивая на бампере тварь, что знак свой оставила. Так и есть: кто-то прицепил сзади к машине тонкую огненную змейку, и теперь их джип, куда бы ни ехал, оставлял на земле явственный выжженный след. Скорее всего, огнезмейка выскочила из того безумного пламени, сквозь которое они прорывались, спасаясь в потоке воды из ложного Беловодья. Огненный змееныш сработан был искусно, и ни разу себя не выдал. Поверх огненной сути он был, как в броню, одет в водную шкурку. И лишь потому, что джип стоял на месте, с хвостика огнезмейки успело раза три или четыре пыхнуть огоньком и вполне явственно выжечь на асфальте черную дыру. По таким вот меткам и шел кто-то по их следу. Кто-то, повелевающий огненной стихией. Никогда Роман не думал, что можно использовать две стихии для создания подобной твари.