Путь Тьмы
Шрифт:
Женщина еще долго отвечала на вопросы, и лишь когда стало смеркаться, она зевнула, закрыв рот ладонью.
— Спасибо за то, что накормили. Мне завтра рано в путь, позвольте отдохнуть.
Она закрылась в своей каморке и не высовывалась из нее до наступления темноты. Когда же пришла ночь, и селяне уснули, та, что назвала себя Гирной, осторожно выскользнула на улицу, повесив котомку за спину. Возвращаться она уже не планировала.
На небольшом деревенском кладбище было тихо и безлюдно. Немногочисленные деревца урывали его от любопытных глаз, даря мертвым мир и покой.
Женщина неторопливо
На уставшем лице появилась отвратительная ухмылка, рука исчезла в котомке и появилась вновь. Один за другим на свет появились странные приборы — длинный серебряный нож, несколько склянок с мутной жидкостью, лист пергамента, испещренный вязью затейливых букв, несколько свечей, огниво.
Женщина развернула пергамент и зажгла свечи, чихнула, когда слабый аромат благовоний достиг ее носа, прочистила горло и начала читать заклинание.
Древние страшные слова поплыли над кладбищем, в котором стало еще темнее — лишь две точечки света разгоняли непроглядный мрак. Он струился, словно туман, обтекая чернокнижницу, и ей казалось, что ног коснулась чья-то мягкая, но холодная рука.
В темноте промелькнул неясный силуэт и Гирна, не глядя, плеснула вокруг себя жидкостью из колбы. При этом она не переставала читать и с каждым предложением голос чародейки все повышался. Некромантка чувствовала радость — миссия почти завершена. Еще чуть-чуть и ее часть узора будет соткана, а в том, что остальные справятся, она не сомневалась ни на миг.
И вот тогда…Тогда исиринатийцы наплачутся горючими слезами!
Да, Черный Властелин оказался достойным правителем, не слабаком и трусом, как его отец и дед. Он не побоялся применить запретные чары, чтобы обрушить свою ярость на врагов! Служить такому правителю — честь! Отдать за него жизнь — радость!
Тьма подступила еще ближе, и колдунья зажгла еще одну свечу.
Какое неспокойное кладбище… Она не осилила и половины листа, а уже приходится применять дополнительные защитные чары. Но это и хорошо, значит, с последней точкой нет ошибки.
Содержимое еще одной склянки улетело во тьму и стало немного легче дышать.
Гирна не представлял, чего стоило императору подготовить все необходимое для ритуала. Сперва надо было найти подходящие деревни, в которых, к тому же, не появлялись бы высокие братья — одного мага света, за версту чуявшего некромантию, хватило бы, чтобы запороть дело. После этого владыка должен был подготовить редчайшие ингредиенты, заколдовать листы пергамента, сделанного из человеческой кожи, выделить деньги и дорожные припасы, надежно укрыть все это богатство в Стоградье и найти верных людей, готовых рисковать жизнью, чтобы исполнить волю повелителя.
Годы подготовки — и все ради сегодняшней ночи!
Лист пергамента неотвратимо приближался к концу и в голосе чернокнижницы появились торжественные нотки. На последних строках она отложил пергамент, и взяла в руку нож.
Тот, кто решит воспользоваться дарами Матери, может получить многое, но ему всегда приходится платить. А великая магия требует великих жертв. Например,
Страшные слова, нанесенные кровью, налились карминовым цветом, запульсировали. Ледяной ветер пронесся, задувая свечи, и кладбище погрузилось во мрак, из которого на некромантку накинулись сотни незримых рук. Они хватали, тянули, рвали. Шепот превратился в раскатывающийся под небесами хохот, и на мгновение женщина увидела в непроглядной тьме силуэт неимоверно прекрасной женщины, завернутой в саван, а затем неведомая сила сжала ее сердце и раздавила его.
Последнее, что успела Гирна сделать, умирая, так это мерзко хихикнуть. Пусть так, неважно. Скоро гибель ее родителей и брата будет отмщена. Леопарды, а за ними и волки ответят за свои преступления.
Место, в которое прибыл император со своим верховным магом, считалось географическим центром Стоградья, и было оно весьма непростым. В старые времена здесь располагалась эльфийская усыпальница, которую, конечно, со временем разграбили и, используя древние камни в качестве стройматериалов, возвели церковь Брата.
Вот только не прижилась та посреди небольшой рощицы — сгорела на третий год своего существования. Но жрецы оказались упорными людьми и повторили попытку снова, затем еще раз. Лишь когда храм рухнул в четвертый раз, они забросили негостеприимное место. Постепенно крестьяне вырубили деревья и растащили камни, а о том, что некогда тут хоронили перворожденных, а после и жрецов, все позабыли. Остался только внушительных размеров холм, покрытый невысокой травой.
Посреди этого холма Шахрион с Гартианом и подготовили все необходимое для завершения запрещенного ритуала. Справились они быстро, и уставший император наконец-то сумел забыться беспокойным сном. Пробуждение было резким и неприятным, будто кто-то вылил ведро ледяной воды. Шахрин, рывком сел, жадно вбирая воздух ртом.
По его коже тек липкий пот, в висках стучало, будто с похмелья, а перед глазами все плыло.
— Пить, — прошептал он, но лич услышал.
Тотчас же в руках великого мага появилась пузатая фляга без крышки, горлышко которой тот осторожно приложил к губам побелевшего владыки. Шахрион с трудом сделал несколько глотков, и ему стало чуть-чуть легче — зелье подействовало.
— Началось?
— Д-да, — с трудом кивнул император.
— Хорошо. — Сказав это, лич достал сундук. — Открывай.
Шахрион с большим трудом достал карту и разложил ее строго в центре большой магической фигуры, начертанной золотым песком. Сам он рухнул рядом.
С каждой секундой становилось все хуже, голова кружилась, мысли путались, волнами накатывала тошнота. Император как будто бы наблюдал за собой со стороны. Он видел невысокого полного человечка в комичной черной мантии, скорчившегося над листом пергамента, на котором наливались силой и пульсировали красные точки.