Путь Тьмы

Sleepy Xoma

Император согласно кивнул и продолжил следить за развернувшимся внизу побоищем. Благородные всадники карабкалась, а им навстречу летели камни и стрелы, лилось раскаленное масло и сыпался жженый песок. Один за другим рыцари падали и срывались, иногда защитникам удавалось даже отбросить лестницы, снабженные железными крючьями, но никто не помышлял о бегстве. Генерал не давал своим врагам ни минуты отдыха, посылая отряд за отрядом на смерть во имя победы.

И все же имперцы продолжали держаться, истекая кровью падая от усталости, они убивали

и умирали, но не отступали. Поверженных врагов сбрасывали вниз, чтобы не путались под ногами, своих же уносили снующие тут и там женщины с носилками. В этот тяжелый час они проявляли мужество не меньшее, чем самые сильные воины.

Так медленно тянулось время и когда на небе стало смеркаться, генерал пустил в ход свой последний козырь — Бронзовая гвардия вперемешку с наемниками в цветах Саргилэнов неудержимой силой понеслась на штурм.

— А вот и последний резерв, — улыбнулся Шахрион. — Генерал, попытайтесь удержать стены, но, если не получится — уходите, нам еще есть куда отступать. Мне же нужно отлучиться по делам.

Иритион кивнул.

Шахрион направился прямиком в личные покои и достал из внутреннего кармана мантии тириомаль, который с некоторых пор стал почти непрерывно носить с собой.

— Будем надеяться, что его величество не слишком занят, — произнес император, активируя древнее устройство.

Гашиэн долго не отвечал, но, наконец, его лицо выплыло из глубин шара. Венценосец выглядел уставшим, но довольным.

— Привет, император, — довольным голосом поздоровался он. — Еще живой?

— Как видите, ваше величество. А как у вас дела?

— Просто замечательно. Я уже занял Пиринилию и часть Ириулэнии, а также одержал две крупных победы. К зиме планирую освоиться на севере Исиринатии, а весной переберусь в Стоградье.

— А я рассчитывал встретиться с вами во втором месяце осени, — равнодушным тоном проговорил император. — Боюсь, что мне будет тяжело продержаться до зимы — сегодня генерал Бирт пустил в дело свою гвардию.

— Ну, извини уж, — в голосе короля послышалась насмешка. — Восток подождет, а у меня сейчас есть и более важные дела. Надеюсь, что ваша Мать Тишины позаботится о тебе.

Это было вполне ожидаемо. Гашиэн был самим собой — эгоистичным самовлюбленным мерзавцем. Слишком предсказуемым, между прочим. Зато свою роль он сыграл безупречно и за это Шахрион был венценосцу искренне благодарен.

— Нашему союзу пришел конец, как я понимаю?

— Ага, — подтвердил венценосец. — Ты сделал свое дело, император, можешь теперь умереть счастливо, осознавая, что внес посильный вклад в создание моей империи. Да, когда твои земли присоединятся к Великой Радении, обещаю, что позабочусь об имперцах. Тех, которые выживут, конечно.

Голова в шаре дернулась и захохотала.

Шахрион покачал головой.

— Не очень порядочно бросать союзника на произвол судьбы.

— Да ладно, ты же ждал этого, потому и не удивлен. И вообще, то, что ты все еще мучаешься — целиком и полностью моя заслуга. Я столько денег

потратил, вооружая Империю и так долго закрывал глаза на твои темные делишки, что мне впору бы памятник ставить.

— Уверен, ваше величество, что не позже весны я так и поступлю, — равнодушно проговорил Шахрион.

Гашиэн засмеялся.

— Вот таким ты мне нравишься больше. Жаль, что мелким ты был трусом, а то могли бы поладить.

— То, что я изменился — ваша заслуга, и я благодарен за это, — ответил Шахрион. — Когда я разберусь с генералом Биртом, то постараюсь вернуть долг.

— Ты смотри, все еще хорохорится. Слушай, император, все хорошо в меру. Не спорю, твои фокусы первое время помогали, ну там, арбалетчики по лесам, накопленное всеми правдам и неправдами золото, на которое ты покупал у дварфов наконечники для болтов, яды те же, наемные убийцы, но всему хорошему приходит конец.

— И все-то вы знаете. Чистое любопытство — давно?

— Да я двадцать с лишним лет прикрываю тебя от Исиринатийцев и эльфов! Странно даже, что остроухие ничего не пронюхали. Ты, конечно, умен, не спорю, но шила в мешке не утаить.

— Не проще ли вам было, вместо того, чтобы поддерживать меня, просто напасть и захватить все? — ради интереса спросил Шахрион. Ему очень хотелось проверить свои провидческие способности, и венценосец не разочаровал.

— И делиться таким вкусным пирогом с котами? Ну уж нет.

— Может быть, на прощание вы удовлетворите мое любопытство?

— Валяй, мне спешить некуда.

— На чем я прокололся? Шило в мешке — это как-то расплывчато.

— На одаренных младенцах. — Охотно объяснил Гашиэн. — Я сам собирал детей, способных колдовать, а тут образовался конкурент. Сперва подумал, что у Ириулэнов хватило мозгов, но им оно без надобности — у этих гадов столько народу, что на десять Академий хватит и еще трем Орденам останется.

— А потом вышли на мой след?

— Ну да. Собственно, тогда решил тебя в подельники взять. И не разочарован — ты был очень полезен.

«Или я позволил тебе найти себя и взять в подельники», — подумал Шахрион, стараясь не улыбаться.

Двадцать с небольшим лет назад Шахрион решил, что гораздо проще было бы действовать в союзе с кем-нибудь сильным и амбициозным, но не обремененным излишним умом. А раденийскому венценосцу, отходящему от очередного поражения, требовался для разных махинаций кто-нибудь хитрый и изворотливый, но контролируемый. Они нашли друг друга.

Шахрион выдавал союзнику полезнейшие советы, а тот платил золотом и внезапными приступами слепоты. Что и говорить, оба были довольны положением, но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Наверное, Шахриону следовало стыдиться союзу со злейшим врагом, но, увы, государи очень часто вынуждены идти против совести.

— Что же, было приятно работать с вами, ваше величество. До следующей встречи.

— Бывай, — расхохотался Гашиэн, выключая тириомаль. — И смотри, не обоссысь, как в детстве.