Путь Тьмы
Шрифт:
Эльф усмехнулся.
— Не спорю, владыка и не стану отпираться. Наш народ и я лично изрядно помогли вам.
— Например, жизнеописанием Безумного Властелина?
— И это тоже, — склонил голову Ратриола. — Хотя и тут вы сумели меня поразить: устроить гекатомбу таких размеров…Честно говоря, никто не ожидал подобной жестокости. Кстати, ваши карманные дварфы — это тоже моя заслуга.
— И они исправно поставляли вас сведениями обо всем, что творилось под горами, я знаю. — Шахрион не был удивлен. То, что его низкорослые подданные служат еще кому-то, было ясно с самого начала, иначе каким
— И все же вы ничего не стали делать? Надо же, как благородно.
— Благородство тут не причем. Мне были нужны их умения и знания.
— Ах да, ваши известнейшие мануфактуры. Изящный способ наполнить казну и дать работу оставшимся не у дел подданным, не скрою. Вы вообще человек, привыкший удивлять, владыка, и все же я не понимаю: на что вы надеетесь?
— Кто знает, — пожал плечами император.
— Я знаю, — эльф извлек из кармана небольшой цилиндр, заполненный угольно-черной жидкостью. — Концентрированная смерть. Эффективно, жестоко, надежно. И очень, очень сложно в изготовлении. Именно такими игрушками вы обезглавили армии принца Ритона и генерала Бирта. Вы думали, что я не найду ее, прежде чем встречусь с вами? Планировали свести счеты с жизнью, прихватив за компанию и меня?
«Жаль, не сработало, тогда все было бы куда проще», — промелькнуло в голове у императора: «Интересно, а знает ли он про вторую».
— Вторая ловушка тоже обезврежена. — Эльф будто прочитал его мысли.
Шахрион поморщился под оглушительный хохот Тени. Его безумная компаньонка радовалась, словно ребенок.
— Ну и что же ты теперь будешь делать, о великий? Неужели, используешь Это?
Он привычно уже пропускал болтовню своей безумной спутницы мимо ушей, не отвлекаясь от главного.
— Если не секрет: как вы их нашли, зрящий?
— Это было несложно. Ваша магия сильна, но она плоха тем, что оставляет следы. Много следов для тех, кто умеет искать. Это в Ордене засели недоумки, мой народ никогда не кичился глупостью.
Да, великий зрящий, определенно, ненавидит магов света до глубины души. Ну, на это и строился расчет.
— Знаете, зрящий, у меня, пожалуй, все-же отыщется кое-что для вас.
— Да ну, неужели? — эльф выглядел заинтересованным? — Что же? Ваш лич и ледяная ведьма вернулись в столицу, ритуалы кончились, армии не помогут, вы использовали все свои трюки, владыка, я не верю, что у вас в рукаве найдется еще один фокус. Это, — он указал на бесполезный артефакт, — ваш последний козырь.
— Не соглашусь. — Усмехнулся император. — Есть еще один.
— И какой же?
Шахрион вновь переместился на кровать, сев ближе к подушке. Он ступил на очень тонкий лед, где одно неверное движение могло похоронить его, но выбора не оставалось.
Сперва следовало вывести эльфов из себя.
— Скажите, зрящий, а почему вы думаете, что Гартиан в столице?
— Уж не хотите ли вы сказать, что карманный лич спрятался за шатром? — рассмеялся эльф, правда Шахрион заметил, как он и его люди напряглись.
— Нет, ну что вы, — поспешил он успокоить собеседника. — Я отослал верховного
— А куда же? — В голосе эльфа послышалось раздражение. Это хорошо.
— Скажите, зрящий, — Шахрион улыбнулся эльфу самым невинным образом, — это правда, что вы своими глазами видели Черное пламя?
Кровь стремительно отхлынула от щек эльфа.
— Нет…это блеф…не верю…
— Вопросы веры мы оставим теологам. Вы, наверное, в курсе, что маг, вернувшийся из чертогов Матери, прибавляет в силе. — Улыбка Шахриона с каждым мгновением становилась все гаже. — Вот только боюсь, что вы даже не предполагаете, насколько.
— Где он?
— Скажем так, в пути.
— Отвечай, человек! — в глазах эльфа блеснула ярость вперемешку со страхом.
— Он на севере. Уже четыре дня как скачет, не останавливаясь ни на мгновение и к утру должен достичь границ Зачарованного леса. — император закончил говорить по-эльфийски и перешел на имперский язык. — Даже если ты убьешь меня, эльф, твой народ проиграет войну. Потому что этого самого народа попросту не останется. Ты же помнишь, что сотворил Безумец? — Маска слетела с Шахриона и теперь он, впервые за многие годы, говорил именно то, что хотел. Так приятно было наблюдать изменившуюся физиономию проклятого остроухого гада, что император не удержался, и продолжил. — Ну что, зрящий, спорим, что такого ты не предвидел?
Ратриола молча стоял, глядя на императора, а потом он заговорил. Тоже по-человечески. Его голос, тихий и ровный, обещал смерть, неминуемую и жестокую, а в глазах эльфа стояла стужа.
— Император, сейчас ты умрешь, а потом я догоню твоего мертвяка, обязательно догоню, и прикончу его. Ну а после настанет черед ублюдка, которого твоя уродливая женушка носит в животе.
Шахрион кожей ощущал бешенство, переполняющее противника. Эльф медленно, словно красуясь, вытянул вперед левую руку. И когда указательный палец с длинным ухоженным ногтем указал прямо на центр лба императора, рука Шахриона метнулась под подушку.
Все три следопыта отреагировали мгновенно — в их руках, словно из неоткуда, материализовались короткие изогнутые клинки, и охранники прыгнули на императора.
— Умрите, — приказал тот, и бездыханные тела рухнули к его ногам.
Эльфы пожертвовали собой, но они позволили своему господину закончить заклинание. С кончика пальца Ратриолы сорвался один единственный небольшой шип, устремившийся в лицо Шахриона.
Время вновь замедлилось. Шахрион видел торжествующую улыбку на губах эльфа, которая сползала, уступая место удивлению, видел сгустившийся воздух, видел стремящееся к нему смертоносное заклинание.
Шип Леса, именно так оно называлось, пробивал любой доспех и почти любую магическую защиту. Даже маленькая царапина гарантировала долгую и мучительную, а самое главное, неизбежную смерть. Агония должна была длиться несколько часов, после чего сердце не выдерживало нестерпимую боль, и жертва умирала. Следов не оставалось — обычный приступ.
Со своими старыми силами он бы не сумел даже убить следопытов и теперь гадал, хватит ли занятой мощи на то, чтобы перебороть чары одного из древнейших магов континента.