Путь тьмы 2
Шрифт:
— Владыка, тебе не за что извиняться перед своим ничтожным рабом.
Шахрион улыбнулся уголками губ и проговорил.
— Второй, ты ошибаешься, столь преданные слуги, как ты, Первый и Третья, заслуживают моей искренней любви и уважения.
Тут он почти не кривил душой — эти трое оказались благословением небес: мастера скрытного проникновения, они были способны добраться куда угодно, выкрасть что угодно и убить кого угодно. Уничтожение Парнира — штаб-квартиры Ордена — при помощи лиосского огня определило исход всей войны, и именно Первый и Второй были теми, кто совершил это выдающееся
Усилия же Третьей в те годы позволили добиться нейтралитета Аблиссии, чей венценосец почти был готов прийти на помощь разгромленной, но не сломленной Радении. Именно ее дипломатический талант вкупе с некоторыми… иными умениями позволил склонить чашу весов в нужную сторону.
Все трое были награждены после войны, но, при этом, пролившийся из императорских рук дождь из милостей ни в коей мере не повлиял на фанатичную преданность самых верных и полезных орудий Империи.
А еще — всем им очень нравилось слушать слова благодарности от обожаемого владыки, так почему бы не одарить своих преданных последователей? Похвалы можно расточать без счета.
Как и всегда, лицо хмурого убийцы расцвело, едва только император даровал похвалу, и он склонил голову в поклоне.
— Владыка, у меня есть важные сведения для тебя.
— Из числа тех, что можно доверить бумаге?
— Нет.
— Понятно.
«Судя по всему, сведения действительно важные», — подумал император.
— Они — от Первого? — уточнил он на всякий случай.
— Да, о владыка.
— Говори.
— Крысы зашевелились.
Шахрион тотчас же нахмурился.
— Уточни, какие именно.
— Все сразу.
— Вот как? — задумчиво почесал подбородок чародей. — Ну надо же. Подробности?
— Их Первый не доверяет не только бумаге, но и слову.
Имелось в виду, что тот мог сообщить их лишь при личной встрече.
«Видимо, все куда серьезнее, чем я полагал», — с грустью подумал император. — «Проклятье, как же неудачно в этом году я отправился в поездку по Империи».
— Есть ли что-нибудь, что можно было доверить бумаге?
— Да, — слуга с поклоном извлек из-под плаща свернутый и запечатанный свиток.
— Благодарю, можешь быть свободен.
— У владыки будут распоряжения для меня?
Шахрион задумался. По-хорошему, он должен реагировать уже сейчас, но головная боль — эта сводящая с ума спутница — в очередной раз путала мысли.
«Ладно, несколько дней ничего не изменят, особенно после неудачного покушения. Обдумаю все чуть позже», — решил он. — «Да, так и сделаю».
— Пожалуй… нет. Действуй согласно предыдущим указаниям.
— Будет исполнено, — вновь поклонился мужчина и, чуть-чуть приоткрыв дверцу кареты, растворился в темноте.
Император устало покачал головой.
— Все-таки вера — плохой маяк. Он может завести в услужение к самым настоящим злодеям.
— Приятно, что ты смотришь в лицо действительности, — раздался над ухом до боли знакомый голос и император устало отмахнулся от Тени.
— А я-то думал, куда ты запропастилась.
— Решила немножко пожалеть тебя и
— Как великодушно с твоей стороны, — фыркнул он.
— Да, я такая.
Было время, когда Шахрион считал, что сходит с ума, что все происходящее — игра больного разума, что его собеседница — разыгравшееся воображение или персонификация совести, а может, отдача Безымянного Заклинания, сорвавшая какие-то запоры в голове чародея.
Увы, те благословенные времена прошли. Теперь — после видений — Шахрион знал наверняка: Тень реальна, и она — зло, что рвется в мир.
Он в очередной раз извлек записи Безумного Императора и принялся перечитывать самые последние страницы. Горячечный бред, да, но не только. Теперь некоторые слова начинали обретать смысл. Безумец боролся, да, он боролся за свою жизнь, за свою душу, за само свое естество. И он что-то нашел, но не успел воспользоваться по причинам, неведомым Шахриону.
«А раз так, то буду бороться и я»! — решительно подумал император, получив в ответ усмешку бестелесной твари и ее многозначительное обещание.
— Посмотрим, о мой дорогой император, поглядим.
Ритон Ириулэн с интересом вглядывался в молочные глубины тириомаля, ожидая, как в них начнут проявляться лица собеседников.
Этим вечером, наконец-то должна была состояться вторая встреча заговорщиков, на которой предполагалось обсуждать уже конкретные меры против Черного Властелина. И пусть с прошлого раза он не общался ни с кем, кроме вездесущей эльфийки, венценосец возлагал на это собрание определенные — и далеко не беспочвенные — надежды.
Резня на юге начала утихать. Медленно, неуверенно, но все же. Со стороны, конечно же, это было сложно заметить: армии все так же маршировали, деревни — горели, а целых два города оказались в осаде, но…
«Все самое главное в нашей жизни, несомненно, сокрыто в мелочах», — подумал Ритон.
Да, мелочи решали все. И вот эти самые мелочи однозначно говорили о том, что и дварфы, и прегишты если и не сели за стол переговоров, то немного ослабили градус напряженности. Ни одного серьезного сражения, ни одной мало-мальски значимой стычки, ни одного штурма, ни одной попытки помочь осажденным. Да что там, шпионы доносили о пропущенных в блокированные крепости караванах с продовольствием!
Обе противоборствующие стороны выглядели, как два мечника, измотавших друг друга в поединке, и теперь замерших каждый в своем углу, тяжела дыша и не сводя взгляда с оппонента.
Возможно, силы южан попросту закончились. Возможно же, посланники смогли достучаться до своих обличенных властью родителей. Лично Ритон склонялся именно ко второму.
Помимо приятных новостей с юга, радовал и восток. С некоторых пор Ритон старался следить за происходящим в халифате — его люди регулярно беседовали с вернувшимися оттуда купцами. Именно поэтому предстоящий разговор с послом ящеров казался столь перспективным и сулил так много выгод.