Путь суфия
Шрифт:
Мудрецы стали совещаться между собой, после чего погрузились в глубокое размышление и, наконец, пришли к решению, как удовлетворить требование монарха. Они велели изготовить кольцо и выбить на нем надпись: «И ЭТО ПРОЙДЕТ».
Какой-то король, который был к тому же еще и астрологом, определил по звездам, что в определенный день и час на него обрушится несчастье.
Он выстроил себе дом в цельной скале и окружил его бесчисленной охраной.
Однажды, находясь в своем укрытии, монарх вдруг обнаружил, что может
Это и привело его к погибели.
Рассказывают, что в текии Аттара, с внутренней стороны арок, в зале размышлений, были начертаны слова:
«Место сие ожидает мудреца (Хакима) Тамтима».
Шейх Аттар велел своим старшим ученикам отмечать поведение каждого нового посетителя по отношению к этой надписи.
Он предсказал, что те, кто при виде надписи поведут себя определенным образом, сумеют развить свои мистические силы правильно и быстро, те же, кто отреагируют на нее как-нибудь иначе, уйдут сами или же им придется отказать в обучении.
Сам Аттар никогда не спрашивал, какой кандидат как себя повел. Но ученики наблюдали в течение ряда лет, что всё происходило именно так, как он предсказывал.
Однажды его спросили, почему он написал здесь эти слова, и он сказал:
– Чтобы показать людям, лишенным тонких восприятий, что даже незначительные внешние признаки определенных переживаний у тех или иных людей, могут указывать на наличие или отсутствие у них внутренних способностей, если знаешь, как провести такого рода испытание.
Ибн Эль-Араби
Мохиудин ибн Эль-Араби – один из великих Суфиев средневековья. Как было показано в наши дни, его жизнь и учение оказали значительное влияние на восточное и западное мышление. Арабы его называли Шейхом эль-Акбаром, «Величайшим Шейхом», а на христианском западе этот титул буквально перевели как «Доктор Максимус». Он умер в тринадцатом веке.
Джафар, сын Яхьи из Лиссабона, решил найти суфийского»Учителя Века» и с этой целью отправился в Мекку. Он был в то время юношей. Там он встретил таинственного чужеземца, человека в зеленой одежде. Джафар не успел и слова вымолвить, как тот сам обратился к нему:
– Ты ищешь величайшего Шейха, Учителя Века, но ты ищешь его на Востоке, а он на Западе. И к тому же ты допустил еще одну ошибку в своем поиске.
Итак, он послал Джафара назад в Андалузию и велел разыскать человека по имени Мохиудин, сын Эль-Араби из рода Хатем-Тая. «Это и есть Величайший Шейх», – сказал чужеземец.
Никому не говоря о причинах своего поиска, Джафар нашел семью Тая в Мурсии и расспросил об их сыне. Из их рассказа ему стало понятно, что в то время, когда он отправлялся в путешествие, Мохиудин действительно находился в Лиссабоне. Наконец Джафар напал на его след в Севилье.
«Вот это и есть Мохиудин», – сказал какой-то духовник, указывая на обыкновенного школьника, который выбегал из класса с книгой Традиций в руках.
Джафар был немало
– Кто Величайший Учитель?
– Мне нужно время, чтобы ответить на ваш вопрос, – ответил мальчик.
– Ты единственный Мохиудин сын Эль-Араби из рода Тая?» – спросил Джафар.
– Да, других нет.
– Тогда я в тебе не нуждаюсь.
Спустя тридцать лет, находясь в Алеппо, Джафар очутился в лекционном зале Величайшего Шейха, Мохиудина Эль-Араби из рода Тая.
Мохиудин заметил Джафара, когда тот входил и обратился к нему:
– Теперь, когда я готов ответить на твой вопрос, задавать его уже нет никакого смысла. Тридцать лет назад ты, Джафар, во мне не нуждался. Ты все еще во мне не нуждаешься? Зеленый говорил тогда о некой неточности в твоем поиске. Он имел в виду время и место.
Джафар, сын Яхьи, стал одним из самых выдающихся учеников Эль-Араби.
Один искатель, поднаторевший в вызывании особых духовных состояний, испытывал немалые трудности из-за того, что не мог их конструктивно интерпретировать. Он обратился к великому шейху Ибн Эль-Араби за руководством по поводу сна, глубоко потрясшего его в Мосуле, на территории Ирака. Там Искателю пригрезилось, что великий мастер Маруф из Карха сидит в середине адского пламени. «Возможно ли такое, чтобы благородный Маруф попал в ад?» – задавался вопросом искатель.
Трудность возникла из-за того, что человек этот неверно воспринимал собственное состояние. Ибн Эль-Араби, постигнув внутреннее «я» искателя и его незрелость, осознал, что того смутил огонь, окружавший великого Маруфа. Неразвитая часть ума истолковала огонь как некую силу, которая захватила Маруфа против его воли. На самом же деле огонь означал барьер, разделявший состояние Маруфа и состояние искателя.
Если искатель стремился достичь состояния бытия Маруфа, иначе говоря, сферы постижения, символично представленной в видении образом Маруфа, он должен был пересечь область, которую символизировал огненный круг.
Благодаря этому толкованию Искатель сумел понять свою ситуацию и открыться для опыта, которого ему все еще не доставало.
Ошибка его была в том, что он принял образ Маруфа за самого Маруфа, а огонь – за адское пламя. Получение впечатлений (накш) – это еще не все.
Ведомые верным путем должны правильно отображать свои впечатления – в этом заключается их функция, для выполнения которой необходимо овладеть искусством называемым ТАСВИР (наделять картину смыслом).
Ибн Эль-Араби обучал своих учеников этому древнейшему положению:
Знание бывает трех видов. Во-первых; интеллектуальное знание. Данное знание является, в сущности, только лишь информацией и собиранием фактов, которыми пользуются для того, чтобы прийти к последующим умозаключениям. Это – интеллектуализм.
Во-вторых, есть знание, приходящее из состояний, куда входят как эмоциональные переживания, так и странные состояния бытия, когда человек чувствует, что пережил что-то высшее, но еще не может этим воспользоваться. Это чувственность (приверженность эмоциям).