Путь страсти
Шрифт:
Меч на спине Шона внезапно вспыхнул нестерпимым светом. Его магия была сродни ее собственной — и сейчас она взывала к ней.
Андреа вдруг широко распахнула глаза.
— Шон, — чуть слышно прошептала она, — обнажи меч.
Из груди подруги Эли вырвался горестный стон, его дочь, покачнувшись, прислонилась к одному из братьев. Лицо Шона окаменело.
— Нет-нет, — поспешно замотала головой Андреа. — Не для этого! Не сейчас. Просто обнажи меч, Шон. Быстрее!
Ничего не понимающий Шон нахмурился, потом пожал плечами, прошептал коротенькую
— Спасибо, Шон, — улыбнувшись, с трудом пробормотал он.
Андреа молча вытянула вперед правую руку и обхватила пальцами холодный клинок. Шон, озадаченно моргнув, застыл, чтобы не поранить ее.
Острое как бритва лезвие все-таки порезало ей ладонь — выступившая кровь слегка обожгла кожу. Закрыв глаза, Андреа заставила себя сосредоточиться на магии меча — мысленно она приказала обоим потокам магии, своей и той, что исходила от меча, слиться воедино.
Ее пронизала острая боль. Закусив губу, Андреа наблюдала за тем, как мощный поток, стекая с кончика меча, переливается в нее. Словно мириады сверкающих нитей тянулись к ней со всех сторон, сплетаясь между собой, пока не окутали ее светящимся коконом.
Андреа похолодела. Ощущение было такое, будто вся кровь в ее жилах вдруг разом превратилась в лед. Все было, как в ее ночных кошмарах… она уже видела это — горящие нити, которые со всех сторон тянутся к ней, словно чьи-то исполинские щупальца. Что бы это ни было, оно явно желало ее смерти.
Страх сдавил горло клещами, стало трудно дышать. С трудом взяв себя в руки, Андреа напомнила себе, что сейчас все иначе — во сне у нее никогда не было ощущения, что ее магия, дар целительницы, полученный от предков-фэйри, пытается убить ее. Нет, то, что преследовало ее в кошмарах, явилось извне. И, что бы это ни было, оно пугало ее.
Набрав полную грудь воздуха, Андреа попыталась направить оба потока магии, свой собственный и исходящий от меча, к животу Эли.
И тут произошло чудо… воздух слегка задрожал, и прямо у нее на глазах страшные раны стали затягиваться. Сплетаясь воедино, ее магия и магия меча стежок за стежком как будто штопали их, стягивая зияющие края, разглаживая уродливые бугры и превращая их в здоровую, гладкую ткань. Мышцы и кости, кровь и внутренние органы — все это двигалось и менялось, повинуясь прикосновению ее руки.
Ей не удастся полностью излечить его — Андреа хорошо это понимала. Нет, чуда не произойдет — Эли не вскочит с постели, не вырвет из тела трубки, чтобы сплясать вокруг кровати огненную джигу. Но процесс выздоровления уже начался — и толчок ему дала магия. А учитывая свойственный оборотням быстрый метаболизм и способность к регенерации, процесс выздоровления должен пойти семимильными шагами. Очень скоро Эли встанет на ноги. Он будет жить — а его отцу, подруге и детям не придется сегодня оплакивать его смерть.
Аппарат в углу вдруг истошно запищал — как СВЧ-печка, когда сообщает,
Эли, приподняв голову, переводил изумленный взгляд со своего живота, где уже наполовину зарубцевалась страшная рана, на Андреа и снова на живот. Его лицо порозовело, зловещая синева вокруг губ куда-то исчезла, и во взгляде появилась свойственная оборотням сила.
Отпустив лезвие меча, Андреа откинулась назад — она задыхалась, хватая воздух пересохшими губами. Медсестра, причитая, металась от одного аппарата к другому, даже не пытаясь объяснить взволнованным родственникам, почему они издают такие странные звуки. Ладонь Андреа в том месте, где она порезалась мечом, горела, как в огне… сполохи магии прямо на глазах вдруг стали бледнеть, а потом исчезли совсем.
Подруга Эли, прижимаясь к нему, беззвучно плакала. Смущенный Эли гладил ее по спутанным волосам, не сводя изумленных глаз со стоявшей возле кровати Андреа.
— Что ты сделала со мной, маленькая фея?! Черт… — звенящим голосом вдруг гаркнул он. — Больно-то как!
Крепко придерживая Андреа за плечи, Шон вывел ее из клиники. В лице ее не было ни кровинки, глаза казались огромными, ноги подламывались. Но она держалась — держалась, пока он вел ее по коридору мимо всех этих оборотней, которые молча провожали их глазами.
Слух о том, что произошло, разнесся по больнице со скоростью лесного пожара. Что самое интересное — все без исключения решили, что это чудо сотворил Шон. Только он один знал, что исцеление Эли — дело рук Андреа. Он успел почувствовать, как изменилась магия меча, когда она дотронулась до него рукой, ощутил, как она внезапно стала другой. Вместо того чтобы отнять у Эли жизнь, меч заново вдохнул ее в измученное тело; вместо того чтобы позволить его душе расстаться с телом, он помог ей остаться в нем.
Шон понятия не имел, как это произошло. А судя по выражению лица Андреа, она знала об этом не больше его самого.
Внезапно их со всех сторон обступили оборотни — на глазах у многих были слезы, кое-кто пытался хоть на мгновение благоговейно коснуться его. Но Шон молча шел вперед. Он понимал их чувства — но сейчас ему было не до них.
— Страж… — шептали они, провожая его глазами.
— Да благословит тебя богиня, Шон Морисси, — пробормотал какой-то мужчина. Его подруга, которую он крепко прижимал к груди, улучив момент, быстро коснулась пальцем рукава Шона.
Наконец Шон и Андреа, выйдя на крыльцо, с облегчением вдохнули кристально чистый, прохладный воздух. Медленно подступили сумерки, к вечеру заметно похолодало. Типичная техасская зима, вздохнула Андреа — с утра тепло и на небе ни облачка, а к вечеру, того и гляди, превратишься в сосульку.
Белый грузовичок Дилана терпеливо дожидался их на парковке. Привалившись к нему спиной, Андреа облегченно вздохнула. Сунув меч на сиденье, Шон озабоченно нагнулся к ней, покачал головой и принялся растирать ее ледяные руки.