Путь Стаи
Шрифт:
— Тш-ш-ш, все позади, — Хоегард нежно поглаживал ее по голове, обнимая и покачивая в своих руках, словно ребенка. Он закрыла глаза, гоня прочь пугающие видения. Она не хотела больше об этом думать. Хотелось забыть навсегда и больше никогда не вспоминать. Отвлечься от того, что произошло. Раствориться в его нежности.
— Поцелуй меня, — попросила Динка, не открывая глаз.
Хоегард усмехнулся и коснулся пальцем ее нижней губы.
— Тебе не больно? — спросил он, поглаживая ее губу подушечкой указательного пальца. И Динка действительно почувствовала,
— Что это? — она ощупала свою губу сначала языком, а затем руками, обнаружив две симметричные ранки.
— Похоже, что ты выпустила клыки, но с непривычки поранила сама себя, — предположил Хоегард показывая ей свои клыки. У него они аккуратно выглядывали из-под верхней губы и ложились своим широким основанием на нижнюю губу.
Динка оскалилась и ощупала свои зубы пальцами. Ничего особенного. Зубы как зубы. Она пожала плечами и снова взглянула на Хоегарда.
— Так ты поцелуешь меня? — произнесла она, в глубине души вздрагивая от мысли, что он откажется.
— Все, что пожелаешь, моя Варрэн-Лин, — улыбнулся Хоегард накрывая ее губы своими губами.
Его поцелуи были невероятно сладкими, и Динка буквально растворялась в своих ощущениях, забыв о своих переживаниях и невзгодах. Он долго и нежно скользил губами по ее губам, затягивая в свой рот то верхнюю губу, то нижнюю, и мягко посасывая их. Он не торопился включать в ласку язык, извлекая все оттенки удовольствия от одного лишь соприкосновения губ. Сначала он ласкал ее сверху вниз, но затем изменил наклон головы, углубляя поцелуй. Иногда он размыкал губы, давая Динке сделать жадный вдох, а затем снова сливался с ней.
Динка льнула к его телу, изнывая от неторопливости этой ласки и отчаянно желая большего. Но он продолжал мучить ее обжигающей нежностью. Динка приоткрыла рот и во время очередного прикосновения его губ толкнулась языком. Но его зубы были сомкнуты. Вход закрыт. Застонав от разочарования, она куснула его за нижнюю губу. Его тело начало беззвучно вздрагивать, и Динка с удивлением отстранилась от него, чтобы взглянуть ему в лицо. И обнаружила, что он смеется. Она обиженно надулась.
— Что еще хочет моя женщина? — отсмеявшись, прошептал Хоегард.
— Что еще? М-м-м… — Динка побарабанила пальчиками по его груди.
— Когда я спала, ты меня гладил. Вот. Продолжай, — попросила она.
— Так? — Хоегард положил широкую ладонь ей на живот и принялся круговыми движениями поглаживать его.
— М-м, — блаженно отозвалась Динка, откидываясь затылком на его плечо и прикрывая глаза. Его рука сильными движениями, чувствующимися даже сквозь ткань, гладила ее живот, спускаясь вниз. Пока она была без сознания, с нее стянули всю одежду, стесняющую движения, и она осталась в одной рубахе на голое тело. Ладонь Хоегарда скользнула вдоль паха, но между ног не проникла, а двинулась дальше по передней поверхности бедра до колена.
— Ом-м-м, — выдохнула Динка, когда его кисть обхватила ее колено и пальцы начали поглаживать чувствительную область в подколенной ямке. Затем его
Динка снова застонала, чувствуя, как сквозь тонкую ткань рубашки, его рука сжимает ее грудь и нащупывает пальцами сосок. Хоегард, продолжая теребить ее сосок сквозь одежду, заглушил ее стоны новым поцелуем, более глубоким, страстным, требовательным, проникая языком ей глубоко в рот и имитируя им ритмичные толчки члена. Динка задрожав от возбуждения, обхватила бедрами его бедро и начала, постанывая, тереться об него, доводя себя почти до разрядки. Но Хоегард рукой разжав ее ноги, слегка отстранился и насмешливо глянул в ее затуманенные страстью глаза.
— Ты так стонешь, что другие подумают, будто я тут тебя беру, — шепнул он, слегка отстраняясь.
— А что? Это хорошая мысль… — промурлыкала Динка, пытаясь снова прижаться к его телу.
— Динка, мы же в лодке. Если мы с тобой начнем двигаться, то раскачаем лодку и все пятеро окажемся в воде. Раненые нам за это спасибо не скажут, — произнес он с сожалением в голосе.
Динка была вынуждена согласиться. Она и сама чувствовала, как от каждого ее движения лодка кренилась то в одну, то в другую сторону. Разочарованно она умастилась поудобнее на дне лодки под боком у Хоегарда и снова попыталась поспать.
Но уснуть, несмотря на смертельную усталость, не получалось. Стоило закрыть глаза, как снова перед внутренним взором вставали переодетые мужиками гвардейцы и накатывала горячка сражения. Как они спаслись? Ведь все было так безнадежно? Хоегард сказал, что Варрэн-Лин всех сожгла. Какая Варрэн-Лин? Откуда она взялась?
Гвардейцы в ее воображении корчились в огненном смерче, их предсмертные крики звенели в ушах. Погибло столько людей… А деревня? Она же была совсем недалеко от места сражения… А там жила добрая старушка, бабушка погибшего на лесоповале Ванютки… Она тоже погибла в огне? Динка даже имени старушки не спросила…
Динка затряслась в бессильных рыданиях, вжимаясь в грудь Хоегарда.
— Тише, тише, все прошло, — снова принялся утешать ее варрэн. Но его голос подрагивал, и грудь часто вздымалась под ее ладонью. Он волновался за нее.
— Не плачь. Скажи, чем тебе помочь? — спросил Хоегард, беспорядочно приглаживая ее перепутанные волосы.
— Я хочу тебя, — всхлипнула Динка, отнимая заплаканное лицо от его груди.
— Прямо сейчас? — растерянно пробормотал он. — Но ведь лодка может перевернуться. И остальные парни, они ранены и…