Путь сквозь лес
Шрифт:
Но Морс не задержал свой взгляд на черепе...
– Так это то, что ты искал, Морс?
– Да. Я думаю, это она.
– Она?
– Я уверен, что "она", – проговорил Морс.
– Вы знаете, какими были последние слова моей матери? Она пекла пирог с утра – в тот день, когда умерла. Затем ее отнесли в постель, но она все хотела посмотреть, подошло ли тесто. А оно не взошло. Это чертово тесто забыло подняться. Морс! Она сказала: «Ты знаешь, жизнь полна неопределенности». Затем закрыла глаза и умерла.
–
Макс не стал спорить и внимательно вглядывался в кости, в то время как Морс кивнул офицеру, ответственному за осмотр места преступления, и полицейскому фотографу, которые уже некоторое время молча стояли рядом. Если там и было что-то важное, что должен был бы увидеть Морс, то он об этом не знал; но был очень озабочен неприкосновенностью этого клочка леса и снова проинструктировал обоих держаться как можно дальше от мрачной находки.
Через несколько минут непрерывных вспышек Макс осторожно ступил за ограждение, зацепил за свои большие уши оправу старых очков, осмотрел скелет и взял в руки кость.
– Бедро, Морс. Femur, Femoris, средний род.
– Итак?
Макс аккуратно положил кость и повернулся к Морсу:
– Послушай, дружище, я не очень часто прошу твоего руководства в экспертных вопросах, но в порядке исключения дай мне сейчас совет. Не откажешь? Какого черта я должен делать с этой грудой костей?
Морс потряс головой:
– Я не знаю. – Но вдруг его глаза загорелись, как будто внутри зажгли огонь. – Я уверен, знал, что она должна была быть здесь, Макс, – медленно проговорил он. – Я почему-то знал это! И я собираюсь найти того, кто убил нашу «шведскую деву». И хочу, чтобы ты помог мне, Макс! Помоги мне нарисовать картину того, что произошло в этих местах.
Почти мессианская страстность, с которой Морс произнес эту речь, несомненно, тронула бы большинство людей. Но не Макса.
– А ты артист, мой мальчик. Я же всего лишь скромный труженик от науки.
– Сколько времени это займет?
– Ты хочешь сказать – рассматривание костей?
– И одежды... и белья.
– Ах да! Припоминаю. Ты всегда интересовался бельем. – Он посмотрел на часы. – Открывается в шесть? Я встречусь с тобой в верхнем баре "Белого оленя"...
– Нет. У меня совещание в управлении в шесть тридцать.
– Разве? Я-то думал, что ты ведешь это дело, Морс.
Они снова были вчетвером: заместитель главного констебля, Стрейндж, Джонсон и Морс; последнего, разумеется, осыпали поздравлениями. Джонсон, однако, испытывал некоторую раздвоенность чувств: Морс предъявил тело девушки за пару дней, в то время как ему нечего было предъявить в течение двенадцати месяцев. Такова была простая, голая правда. Для дела, конечно, хорошо; но для собственного морального состояния, или служебного рейтинга, или для супруги... или для только что обретенной тещи – не очень. Но через час, когда совещание закончилось, он пожал Морсу руку и пожелал удачи, почти не кривя
После того как заместитель и Джонсон удалились, Стрейндж, в свою очередь, пожелал Морсу продолжить и развить успех, тонко подметив, что теперь, обнаружив тело, Морсу осталось обнаружить только убийцу. А уж Стрейндж постарается составить маленький, миленький отчетик и послать его окружному начальству. Никаких проблем! Затем они вместе посадят в дерьмо пройдох-защитников и засунут этого гада в задницу на всю его оставшуюся жизнь. Будь на то его, Стрейнджа, воля, он затянул бы веревку на подлой шее убийцы.
– Так же, как нам не удалось повесить "бирмингемскую шестерку", – спокойно прокомментировал Морс.
Глава двадцать седьмая
У Фокси – нашего преподобного отца, джентльмены, был принцип: всегда подозревай каждого.
На следующее утро, в субботу 18 июля, Морс вел себя, как определил Льюис, несколько отстраненно, несколько сдержанно. Обычно его шеф начинал любое дело уверенно, с оптимизмом, нисколько не сомневаясь, что все пойдет отлично с минуты на минуту, задержка только в данный момент.
– Не столь уж много отсюда можно извлечь, сэр, – кивнул Льюис на две красные папки с материалами дела, лежащие на столе.
– Ты знаешь, свое домашнее задание я тоже сделал.
– Откуда начнем?
– Трудно сказать. Вообще-то мы должны подождать, что скажет Макс, прежде чем приниматься всерьез.
– Всякие штучки с ДНК, вы хотите сказать?
– ДНК? Да он не знает, что это значит!
– Когда будет готово заключение?
– Сказал, что сегодня.
– Что скрывается за термином "сегодня"?
– Сегодня вечером, – пожал плечами Морс. Но внезапно выпрямился в кресле, снова обретя, судя по всему, энергию, вынул серебряный "паркер" и продолжил, делая при этом пометки: – Есть несколько человек, с которыми мы должны повидаться в ближайшее время.
– Кого вы имеете в виду, сэр?
– Кого? Та-ак, номер первый – это тот приятель, что нашел рюкзак, – Далей. Мы пропустим его показания через мелкое сито. Мне с самого начала не нравилось, как они звучат.
– Вы же с ним не встречались, не так ли?
– Номер два. Женщина из Молодежной христианской ассоциации, беседовавшая с Карин перед тем, как та отправилась в Оксфорд. Ее показания звучат хорошо.
– Но вы никогда...
– Я говорил с ней по телефону, Льюис, если тебе это интересно знать. Она хорошо все объясняет – вот и все, что я сказал. Ты не возражаешь, надеюсь?
Льюис улыбнулся про себя. Хорошо снова быть в упряжке.
– Номер три, – продолжал Морс. – Нам предстоит очень долгий разговор с этим приятелем из Витхэма – Одинокий рейнджер или как там его называют?