Путь Самирана
Шрифт:
— Ладно, — согласился я. — Линия Тела у меня не толстая, согласен. Но почему мне нельзя использовать озарение «Удар Грома»?
— Малец, если ты покупаешь боевые кристаллы, ты должен понимать, что «Ударом Грома» прибьёт тебя в первую очередь.
— Ясненько. Что вы можете продать для моей Линии Тела?
— Ничего.
— Клянусь Создателями, — ответил я. — У вас, наверное, дела идут так хорошо, что вам не нужны золотые грани? Вы и торгуете здесь ради развлечения, да? В этой крохотной и грязной лавке?
Продавец засопел, совсем как Хаки Энгатти.
— Пойми,
Я смиренно кивнул:
— Спасибо за заботу, уважаемый. Но раз я не могу купить атакующие кристаллы, то могу купить защитные?
— Это можно. Тебе какие?
— А какие бывают?
— Малец, ты сначала изучи озарения, а потом приходи. Здесь рынок, а не Дом Опыта.
Я не стал говорить продавцу, что именно для Дома Опыта мне и нужны эти кристаллы.
Отметив мою растерянность, продавец вздохнул:
— Малец, если ты сам не знаешь, от какого атакующего озарения ты ищешь защиту, то бери защиту сразу от всех.
— А такое есть?
— Обычно его применяют небесные стражи, чтобы смирить непокорных.
Продавец подвинул мне корзинку с тремя шариками на дне. Я занёс над ними руку, вспыхнул Внутренний Взор:
КРИСТАЛЛ ЗАМЕТНОГО ОЗАРЕНИЯ «ПОДАВЛЕНИЕ СВЕТА».
ЗАТЕМНЯЕТ СВЕТ РАВНЫХ И НИЗКИХ ОЗАРЕНИЙ ВОКРУГ ТЕБЯ ИЛИ ДРУГОГО ОЗАРЁННОГО.
ТВОРЕЦ КРИСТАЛЛА: МАЛОИЗВЕСТНЫЙ МАСТЕР.
ДО ЗАТУХАНИЯ ОЗАРЕНИЯ, ЗАКЛЮЧЁННОГО В ЭТОТ КРИСТАЛЛ ОСТАЛОСЬ: ОДНО ПОДАВЛЕНИЕ.
Я вспомнил, что в кристалле «Внушения Неразумным» творец значился как «неизвестный мастер». А кристаллы мамы Самирана или торговца порнухой подписаны их именами.
Внутренний Голос подсказал мне, что это связано с уровнем Морального Права творца. Самый низкий мог подписываться только как «неизвестный», повыше — «малоизвестный» и так далее, вплоть до возможности ставить своё имя на кристаллы.
— Ну, и почём?
— Сто золота, — не моргнув ответил продавец.
— И всего одно подавление? — возмутился я.
— А как ты хотел?
Я не знал, как я хотел, но чуял, что меня обманывают. Чёртовы торговцы! Есть ли на рынке хотя бы один продавец, который не попытался бы обмануть меня?
Ладно, раз у Самирана лицо наивного лоха, буду использовать это как преимущество.
— У меня только пятнадцать граней, дяденька, — плаксиво сказал я. — А защищаться надо. Завтра я пойду в Дом Опыта, а там…
— Знаю, молодые воины колотят таких как ты, — рассмеялся продавец. — Сам колотил.
— А вы небесный воин-торговец? — с ироничным уважением спросил я.
— Это не твоё дело, малец. Давай сюда своё золото.
Получив кристалл, я отправился домой. Посмотрим, что день завтрашний принесёт…
21. Сильный учитель и слабый ученик
Дом Опыта располагался в центре просторной овальной площади в Четвёртом Кольце.
Это
Если обмерять привычными мне категориями, то Дом Опыта высотой этажей в семь. Но дивианцы не измеряли строения этажами, так как уровни в них варьировались в пределах стен, как во дворце Карехи. Один этаж мог занимать половину высоты здания, а рядом с ним — несколько этажей поменьше.
Акраб «Полезный в делах», ведомый папой Самирана, завис возле Дома Опыта. Место для приземления плотно забито другими акрабами, как автомобилями на стоянке у супермаркета.
Наконец один из акрабов взлетел. К освободившемуся месту ринулось несколько экипажей, включая наш.
Я и мама схватились за скамейки, чтобы не упасть.
— Да чтобы вы всю жизнь грязь жрали! — выругался папа Самирана, когда чей-то ослепительно белый акраб, похожий на катер миллионера, нагло опустился перед нами и занял свободное место.
— Пап, — сказал я. — Приземлись просто на площадь, я ногами дойду.
— Я тоже учился в Доме Опыта, — ответил Похар. — Важно показать будущим товарищам и соперникам, что ты прилетел, как настоящий Те-Танга, а не бедняк.
Мама Самирана, которая сидела на лавке рядом с мужем, тут же отозвалась:
— Если бы мужчины рода Те-Танга чаще ходили пешком, не были бы такими толстыми.
Мы облетели несколько площадок, прежде чем нашли свободное место. Подрезав чей-то скромный деревянный акраб, украшенный одним сиротливым деревянным узором в виде облачка, папа Самирана лихо опустил «Полезного в делах» на площадку.
Оба родителя вышли из экипажа, чтобы проводить меня. Оба стояли и ждали, когда один из них уйдёт. Каждый хотел сказать мне что-то секретное.
Поодаль приземлился тот скромный деревянный экипаж, который подрезал папа Самирана. Деревянная дверь, похожая на ворота сарая, с грохотом откинулась, удерживаемая кожаными верёвками. По двери сошла Сана Нугвари, одетая ещё более нарядно и богато, чем при встрече со мной. Левый рукав её длинной туники закатан повыше, показывая всем дорогой браслет на запястье. Тот самый, который я подарил её за то, что она показала сиськи.
Девушка уважительно поклонилась моим родителям и полностью проигнорировала меня. Потом поклонилась кому-то внутри акраба, поправила на плече лямку кожаной сумки и направилась к входной арке Дома Опыта.
Похар Те-Танга сказал:
— Сын, тебе пора войти в Дом Опыта. Ты знаешь, что там делать, чтобы твой шаг на Всеобщем Пути был твёрдым и уверенным.
Потрепав меня по голове, Похар Те-Танга вернулся в акраб. Мама Самирана тут же нагнулась ко мне и зашептала:
— В первый день Дома Опыта многие ученики усваивают наследованное озарение. А те, кто ещё не принял фамилии рода, усваивают и её. Ты должен стать Саран прямо сегодня, чтобы показать нашему сословию, особенно роду Ронгоа, твоё решительное согласие на выполнение условий вступления в сословие.