Путь пса
Шрифт:
С какого-то момента жизнь стала представляться Петру цельной и коротенькой, словно замусоленный бычок, найденный на тротуаре. Умозрительно она легко умещалась на ладони – от раннего детства до дешёвого гробика, обитого малиновой тряпкой. А когда-то жизнь казалась бесконечной и таинственной… Нынче всё скукожилось – и время, и пространство, и мысли.
Начитанность и хороший вкус обостряли проблему Петра. Культурный уровень не позволял ему расслабиться около изрыгающего помои телевизора или на пикнике с куском запечённой свинины и стаканом водки в руках. Все эти народные удовольствия у него вызывали тоску. А для более
Но, как это часто бывает, в самый кульминационный момент депрессии произошло чудо – он вдруг случайно обнаружил стопроцентную копию самого себя: она сидела в вагоне метро напротив и тупо хлопала глазами. Видимо, незнакомец-близнец, увидевший Петра, тоже находился в растерянности. Некоторое время они играли в гляделки, то пряча, то вновь поднимая глаза.
«Стопроцентный двойник, – констатировал Пётр. – Лет под пятьдесят. Те же залысины, тот же рост выше среднего, тот же длинный нос, даже очки в такой же оправе. Кроткий взгляд облезлого похотливого пса. Да что нос! Похожих людей много! Но этот – абсолютная копия. Будто меня отсканировали и на принтере распечатали».
– Простите, – пролепетал Пётр своему живому отражению, – я читал в одном английском романе про человека, который встретил своего двойника. Похоже, эта аномалия произошла в реальности.
– Парадоксально, – ответил незнакомец, отчаянно смущаясь. – Я, признаться, шокирован.
Двойник с опаской протянул руку:
– Владимир.
– Пётр, – ответил Пётр. – Ну и что мы теперь будем делать?
– Полагаю, нам стоит по крайне мере поговорить. Не можем же мы взять и просто так разойтись в разные стороны.
Слушая свой собственный голос, доносящийся извне, Пётр удивлялся его некоторым, ранее не замечаемым нюансам. Родной тембр в реальности оказался более басовитым и гулким.
Пётр и Владимир вышли из метро и сели за столик уличного кафе. Во время беседы выяснилось, что они родились в один и тот же год, в один и тот же день, на одной и той же улице. Только Пётр провёл детство в доме три, а Владимир в доме пятьдесят три. Их родная улица была довольно длинной. Теперь же оба сдавали родительские пенаты приезжим торгашам.
– Я работаю аналитиком в консалтинговом агентстве, – сообщил Владимир.
– И я работаю аналитиком в консалтинговом агентстве, – ответил Пётр, почти не удивившись очередному совпадению.
– А старшим аналитиком мне уже не стать, – признался Пётр.
– Да. И мне тоже. Сейчас в начальство берут новое поколение со свободным английским и зарубежным образованием. Я в своё время не подсуетился, упустил момент.
– И я.
– Вообще, жизнь как-то не складывается, – заметил Владимир.
– И уже не сложится. А вот разложиться может вполне, – печально пошутил Пётр. – Уже разлагается. Причём стремительно.
Слово за словом, обнаружилось, что у неродных близнецов разные жёны. У Петра – блондинка, а у Владимира тоже блондинка, но немного другого типажа. Позже выяснилось, что обе женщины когда-то сделали себе совершенно одинаковые татуировки на левых лопатках – колибри в натуральную величину. Причём татуировки были сделаны в
– Наверное, мы, как однояйцевые близнецы, генетически идентичны, – высказал предположение Владимир. – То есть мы можем служить друг другу идеальными донорами. Скажем, если мне понадобится пересадка сердца или печени, вы можете отдать мне свои органы.
– Или наоборот, – испуганно отозвался Пётр.
После странной встречи жизнь Петра и Владимира закрутилась. Она стала гораздо интереснее и разнообразнее. Двойники решили временно меняться семьями и работами, совсем ненадолго – на денёк-другой. Эти кратковременные перемены как-то отвлекали мужчин от рутины и вносили в жизнь капельку драйва. Да и в интимной сфере, к удивлению их жён, произошли позитивные перемены. Правда, офисные реальности Петра и Владимира почти не различались – те же пустые лица коллег, всякие бессмысленные презентации и графики, вытупляющие совещания. Но всё-таки возможность посидеть на чужом месте, побыть замаскированным чужаком эффектно возбуждала двойников. Тайненькое, скрытненькое всегда очень заводит. Недаром отношения с любовниками и с любовницами всегда жарче, чем постные семейные затеи.
Через пару месяцев конспиративной игры Пётр и Владимир очутились в кабинете Сергея Михайловича, офицера государственной службы безопасности. В этом тихом помещении находились лишь пустой огромный стол, портрет президента на стене да два стула для визитёров. Окна в кабинете отсутствовали.
Сергей Михайлович был стопроцентной копией Владимира и Петра. Иначе говоря, их «тройником». Всё в его облике с микронной точностью, вплоть до родинок и морщин, повторяло внешности Владимира и Петра. Только суровый, уверенный взгляд и строгий деловой костюм свидетельствовали о том, что он не их безвольного поля ягода.
– Вот что, ребята, – залепил Сергей Михайлович без особых прелюдий, – мы давно и пристально наблюдаем за вашими штучками. Скажу прямо: вы капитально попали. Просто влипли по самое не балуйся. Полагаю, вы не будете в восторге, если о ваших проказах узнают близкие и начальство?
– Не-е-е-е-е-т, – проблеяли Пётр и Владимир в унисон.
– Вот и ладушки, – заключил офицер и удовлетворённо кивнул. – Закурить не предлагаю, так как знаю: вы оба, как и я, не курите. Итак, вы должны послужить Родине, а Родина закроет глаза на ваши выкрутасы. Вам известно, что у неё много врагов. Кто, если не мы, защитит её? Скажу прямо: для моей работы катастрофически требуются надёжные дублёры. И вас мне словно бог послал. Вы верите в Бога? Впрочем, это неважно. Служба, не скрою, довольно рискованная. Скажу прямо: опасная. Но кто-то должен её выполнять. Кто, если не мы? Кругом – враги! Ладно, к чёрту лирику, сейчас я вам всё объясню.
Выслушав подробные объяснения «тройника» и получив первое задание, Пётр осознал, что теперь его жизнь действительно станет по-настоящему насыщенной и эмоциональной, а путь в прежние вялотекущие будни закрылся навсегда. Кризис завершился, настала новая яркая пора.
Последний писк
В доме Сергея и Марины начали пропадать вещи. Бесследно. Причём исчезали только предметы новой дорогой мебели и недавно купленные технические устройства. А всякое старьё продолжало мозолить глаза как ни в чём не бывало.