Путь Проклятого
Шрифт:
Он был рядом с Меламедом последние три года, с утра до вечера и с вечера до утра, ели в том возникала необходимость. Генерал, прекрасно знавший его родителей, относился к Адаму если не как к сыну, то уж точно, как к любимому племяннику Тат-алуф выступал не только как начальник, но и как воспитатель и покровитель, наплевав на возможные пересуды о чрезмерном содействии сыну бывшего армейского врача, с которым служил давным-давно. И Адам Герц, блестящий молодой пилот, в силу своих душевных особенностей привязался к генералу, как привязывается щенок хорошей охотничьей собаки к вырастившему его хозяину – навсегда. Правда, с боевыми дежурствами пришлось попрощаться, зато теперь Герц
У капитана Герца был колоссальный недостаток, с которым нигде и никогда нельзя взлететь на самый верх служебной лестницы по головокружительной траектории – он не умел предавать вообще, а друзей – в частности. Даже когда это грозило ему крупными неприятностями.
На КПП его остановила девушка-сержант, миниатюрная до такой степени, что казалось, тряхни она головой – и каска съедет на нос, но за малышкой возвышались два амбала из караульной роты – широкоплечие и метра под два ростом, так что мини-сержант могла вполне чувствовать себя в безопасности.
В отдалении за воротами виднелись раскрашенные в цвета пустыни колбасы ангаров, полетная вышка, ложка РЛС. На первый взгляд – обычный военный аэродром, если не знать, что между наземными строениями тянется цепочка подземных ангаров, в которых дремлют, ожидая полетных часов, испытательные образцы летной техники: вертолеты, штурмовики и истребители, которые пока еще не стояли на вооружении ВВС – личное хозяйство тат-алуфа Меламеда.
Отсалютовав бдительному сержанту, капитан Герц направил свой джип к стоящему справа зданию технических служб.
Хоть солнце спешило к закату, сухой воздух Негева все еще дрожал, словно перед капитаном открывался не привычный вид аэродромных строений, а причудливый мираж. Разогретые камни излучали такой жар, что воздух морщился и плыл, как будто все вокруг замотали в пленку для бутербродов.
Внутри помещения было значительно прохладнее.
Адам кивнул караульному, сидящему в стеклянном бронированном тамбуре у дверей, услышал, как щелкнул, открываясь, механизм турникета, и шагнул вовнутрь.
С каждой минутой, сомнений становилось меньше, хотя ничего необратимого все еще не произошло и Адам мог остановиться в любую минуту. Просто остановиться, повернуться, сунуть руки в карманы и уйти. В конце концов, разве имеет право тат-алуф просить адъютанта о таком? Нет!
– Полетать собрался?
Герц оглянулся.
В дверях в раздевалку стоял старый приятель по летной школе – Ури Шахав, все еще в летном комбинезоне и с гермошлемом, на котором был изображен его позывной – чайка. А какой еще позывной можно получить при такой фамилии? [54]
54
Шахав – (иврит) чайка.
– Да, выдалась свободная минута… Привет, Ури!
– Привет!
С выдавшейся свободной минутой Адам переборщил – вылеты совершались точно по графику. В такой маленькой стране, как Израиль, где при полете с севера на юг опоздание с разворотом на пять секунд при скорости в полтора Маха может вызвать международный конфликт, а расстояние между западной и восточной границей истребитель покрывает
– Далеко? – спросил Ури, снимая с себя летный комбинезон.
Он, как и Адам, был невысок, но если капитан отличался изящным сложением, то старший лейтенант Шахав был широк в кости, как кузнец – не во всякое кресло поместишь.
– Пройдусь над пустыней, отработаю зависания…
– Хороша птичка?
– Как-нибудь попробуешь…
– Говорят, – сказал Шахав, вынимая из шкафчика полотенце, – в следующем году мы получим еще пару штук. Замолвишь перед стариком словечко? Я ради этого даже похудеть готов!
– Думаю, и без меня все решиться, но если надо…
Голова Герца была занята совершенно другими вещами.
Разговор он вел скорее автоматически – просто потому, что надо было. Зачем вызывать у коллеги подозрения? Но Шахав ничего не подозревал – он ушел в душевую, и голос его доносился к Адаму через плотный шум хлещущих из потолочной лейки струй. Ури что-то спрашивал, Адам даже шутил в ответ, но мысли его крутились вокруг одного – сейчас он, кадровый военный, пилот ВВС Израиля, серен [55] , адъютант тааля [56] Меламеда, будет использовать новейший опытный образец самолета стоимостью в 200 миллионов долларов в личных целях. То, что это делалось по личной просьбе шефа, мало что меняло в раскладах – даже если потом их отдадут под трибунал вдвоём, легче от этого не станет.
55
Серен – капитан ЦАХАЛа.
56
Тааль – Сокращенное от тат-алуф – генерал-майор ЦАХАЛа.
Выйдя в подземный коридор, ведущий к ангару, он достал мобильный телефон и набрал номер профессора Каца.
– Адам?
– Да, профессор…
– Что с Гиор… Что с тааль Меламедом?
– Для всех его вызвали в штаб армии.
– А не для всех…
– Полагаю, профессор, что это связано с вашим разговором.
Несмотря на неважный прием, из наушника сотового отчетливо доносился шум автомобильного мотора и гудение ветра.
– Вы где, Рувим?
– Двигаемся на Север по шоссе № 90…
– Где именно?
– Только что проехали заправку на повороте Калия.
– Едете в Иерусалим?
– Это как получится… Хотите нас забрать?
– Забрать? Это будет сложно… Но прикрыть – смогу. На чем вы едете?
– Синий пикап «Тойота».
– Послушайте, Рувим, я сделаю все, что в моих силах, чтобы выполнить приказ генерала. Надеюсь, что моих возможностей хватит, но если кто-то сумел изолировать тааля, то загнать под пол меня для этих людей – минутное дело.
– Я понимаю.