Путь Пилигрима
Шрифт:
– Но Лаа Эхон - командующий нашего Миланского региона.
– Верно. Но и другое тоже. Все дело экспериментальное и относится к области, я бы сказал, алаагской политики, если слово «политика» не сбивает с толку там, где речь идет об алаагах. Как бы то ни было, я должен докладывать Лит Ахну по поводу человеческого фактора в этом проекте. Лаа Эхону выгодно, чтобы проект заработал. Возможно - но не наверняка - Лит Ахну выгодно, чтобы он провалился, а нам, людям, выгодно, чтобы проект заработал. Мы хотим, чтобы он заработал с тем, чтобы по всему миру были открыты другие такие же органы управления и чтобы алааги стали
– Я понимаю то, о чем ты рассказываешь,- произнесла она.- Но не вижу, каким образом это можно осуществить.
– Большую часть этого я объясню позже. Главное то, что я должен быть связным во всей контролирующей системе и что мне понадобится помощь - как я говорил, человек, состоящий одновременно как в Корпусе курьеров-переводчиков, так и в Сопротивлении. Это должен быть также один из немногих людей, знающих, как я выгляжу, чтобы сократить число людей, которые могли бы опознать меня в том случае, если их схватят и будут допрашивать алааги. И наконец, это должен быть человек, обладающий, по моему мнению, интеллектом и другими способностями для выполнения намеченного. Это ограничило диапазон поиска теми из вас, кто видел меня в Милане; а из них только ты и Питер могли, как я надеялся, быть принятыми в Корпус переводчиков. Питер мне нужен для другой работы.
Он остановился и взглянул на нее.
– Знаешь, ты ведь можешь отказаться,- сказал он.- Я могу воспользоваться твоими услугами, если только ты хочешь работать со мной, если хочешь помочь.
– Я хочу,- сказала она.- Но ты меня пугаешь. Я до смерти напугана всеми этими вещами, о которых ты так небрежно говоришь, вроде того, что надо будет жить в алаагском штабе. Но я хочу это делать.
– Прекрасно,- сказал он.- Полагаю, ты ведешь себя храбрее меня, окажись я в той же ситуации,- ведь ты фактически не знаешь, во что ввязываешься.
Он огляделся кругом в поисках официанта.
– Давай закажем поесть,- предложил он.- Мне надо много тебе рассказать. По сути дела, у нас может не хватить сегодня времени.
Они сделали заказ, и, когда принесли еду, он принялся ей рассказывать. В глубине души он был поражен и разочарован, обнаружив, что ее невежество в отношении алаагов превышает то, что он подозревал у участников Сопротивления. Он подробно говорил об организации алааг-ского общества, положении в нем таких персон, как Лит Ахн и Лаа Эхон, законах, нравственных правилах алаагов и их взглядах на жизнь. Он пытался объяснить, что каждый алааг обладает индивидуальностью, и описать, какие черты отличают одного от другого; и то, как важно для любого человека, являющегося собственностью одного из них, знать личность своего хозяина и быть в состоянии предсказывать даже незначительную реакцию алаагов на обычные ежедневные события.
Он пытался втолковать ей, насколько важна разница между тем, что приемлемо для алаага и любого человека, которого контролируют алааги, и что неприемлемо. И наконец, он постарался доказать ей реальность этой информации, показав, как
К моменту окончания ужина он почти охрип. Шея и затылок слегка болели от напряжения, в котором он находился, пытаясь получше втолковать ей разные вещи. Когда он наконец замолчал, то внезапно почувствовал себя полностью изможденным.
Откинувшись на стуле, он одним глотком осушил бокал вина - вещь, необычная для него.
Она улыбнулась ему немного задумчиво.
– Да,- сказала она.- Ты носишь невидимый плащ и посох, даже когда одет, как сейчас.
– О-о,- сказал он.- Прости. Мне надо было представиться снова. Меня зовут Шейн Эверт. Тебе это пригодится, чтобы говорить обо мне с другими людьми в Корпусе курьеров-переводчиков и штабе, где меня знают.
– Я помню твое имя,- сказала она. Повинуясь порыву, она протянула руку и нежно дотронулась пальцами до его щеки.- Но для меня единственно верное твое имя - это Пилигрим.
•••
Глава одиннадцатая
•••
– Зверь,- сказал Лаа Эхон шесть дней спустя,- у тебя было десять дней для наблюдения за скотом в работе согласно этому проекту. Представь мне отчет.
Заключенный вместе с алаагом в его офисе в сферу уединения, Шейн стоял перед письменным столом, за которым сидел Лаа Эхон. Не то чтобы Шейн вытянулся по стойке «смирно», но все же обстановка во многом отличалась от той, более свободной, в которой он обычно докладывал Лит Ахну.
Как и обычно, когда бы Шейну ни приходилось иметь дело с алаагом, сначала возникал первый приступ страха, быстро перерастающий в такое сильное напряжение, что все чувства замирали, подчиняясь единственному желанию дать правильные ответы, которые были бы одновременно приемлемыми и безопасными. Как-то он подумал, что испытываемое им в эти минуты должно напоминать то, что чувствует канатоходец в цирке перед тем, как вступить на тонкую, туго натянутую металлическую проволоку, от которой зависит его жизнь.
– Когда я сюда прибыл,- отвечал Шейн,- в штате проекта насчитывалось двадцать пять голов скота. С того момента число возросло до тридцати двух…
– Нет необходимости говорить мне то, что я уже знаю,- прервал его Лаа Эхон.- Меня интересует лишь твое мнение об этих зверях.
– Прошу прощения, непогрешимый господин,- сказал Шейн.- Мое мнение о тех, кто вошел в штат за время моего пребывания, еще недостаточно четкое из-за недостатка времени, но я успел понаблюдать за теми, кто уже состоял в штате раньше. Как бы то ни было, все кажутся подготовленными - одни лучше других, но все соответствуют уровню способностей, адекватному для выполнения поставленных перед ними задач.
– Меньшего я и не ожидал,- сказал Лаа Эхон.- Есть ли кто-то с недостатками, которые могут оказаться в дальнейшем источником проблем?
– Не заметил ни одного, непогрешимый господин,- ответил Шейн.- Это не значит, что такие проблемы не могут возникнуть в определенных случаях. Существуют два возможных источника будущих проблем, о которых можно было бы сообщить непогрешимому господину. Поскольку проект еще совсем новый и служащие были вместе недолго, у них еще не было времени…
Он замялся.