Путь отцов

Фудель Сергей

Внимание и трезвение сочетаются с молитвой и делаются взаимными признаками.

«Насколько бдительно внемлешь уму, настолько с теплым желанием будешь молиться Иисусу… Насколько небрежно надзираешь за умом, настолько отдалишься от Иисуса… Трезвение и молитва Иисусова взаимно входят в состав друг друга, — крайнее внимание в состав непрестанной молитвы, а молитва — в состав крайнего в уме трезвения и внимания» (преп. Исихий Иерусалимский, Д II–176, 177).

«Трезвение справедливо называется путем, потому что оно ведет в Царство, — и то, которое внутри нас, и в будущее» (преп. Филофей Синайский, Д III — 444, 454).

Сокровенная молитва (или «сокровенное поучение»)

святых — своим неусыпающим трезвением хранит в душе обретенное сокровище. Умирая, авва Виссарион сказал: «Монах, подобно Херувимам и Серафимам, должен быть весь оком» (От. 90).

В «Сказании о св. Филимоне» есть такой рассказ: «Брат некий, по имени Иоанн, пришел к святому сему и великому отцу Филимону и, обняв ноги его, сказал ему: что сотворю, отче, да спасуся? Ибо ум мой носится и парит туда и сюда, где не следует. И он, помолчав немного, сказал: сия болезнь есть принадлежность тех, кои внешни суть, и в них она пребывает. И в тебе она есть, потому что ты не возымел еще совершенной любви к Богу, еще не пришла в тебя теплота любви и познания Его. Говорит ему брат: что же мне делать, отче? Тот сказал ему: пойди, возымей сокровенное поучение в сердце своем, и оно очистит ум твой от сего. Брат, не будучи посвящен в то, что этим сказывалось, говорит старцу: что же это за сокровенное поучение, отец? И он сказал ему: пойди, трезвися в сердце своем, и в мысли своей трезвенно со страхом и трепетом говори: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» (св. Филимон, Д III — 399). Молитва потому и утверждается Отцами главным оружием брани, что они никогда не забывают бессилие человека и могущество благодати. Молитва есть взыскание помощи Божией и откровенное признание своего бессилия.

«Очистить ум, — говорит блаж. Диадох, — только Духа Святаго есть дело. Ибо если не приидет Сильнейший Сей, не поймает и не свяжет хищника онаго (Лк. 11, 22), то похищенное им никак не может быть высвобождено. Подобает убо всякими добродетелями, наипаче же миром душевным, упокоевать в себе Духа Святаго, чтобы иметь в себе светильник разума всегда светящим; потому что когда он непрестанно светит в сокровенности души, тогда не только явны бывают в уме даже малые темные прилоги бесовские, но и бездейственны и неустойчивы, будучи обличаемы Святым оным и преславным Светом» (Д III — 23, 24).

* * *

«Не до того только времени трудиться должно, пока увидишь плод, но надо подвизаться до самого исхода. Ибо нередко и созревший плод побивает внезапно град» (св. Исаак Сирин). «До самого своего исхода трепещи за себя по причине безвестности будущего» (преп. Феогност, Д III — 433). По учению Отцов, человек должен до конца своей жизни быть в постоянном бодрствовании ума. Ему предстоит до смерти стоять на капитанском мостике, вместо того, чтобы спать в каюте.

Но дело не только в том, чтобы бороться с помыслами явно греховными и не совершать греховных дел. Нужно еще быть мудрым, чтобы уметь распознавать зло не явное и чтобы знать свою меру.

«Бывает, что иногда демоны, вложив тебе какие–либо помыслы, сами же побуждают молиться против них, воспротиворечить им, — и тотчас отбегают, чтобы ты впал в прелесть, возомнив, что начал уже побеждать помыслы и устрашать демонов» (преп. Нил Синайский, Д II–222).

О законе духовной меры мы знали уже от Апостола: До чего мы достигли, так и должны мыслить и по тому правилу жить (Фил. III, 16).

«Какую меру Господь дал каждому человеку, с тою и да соображаемся» (преп. Иоанн Карпафийский, Д III — 91).

«Бесы часто отвлекают нас от легчайшего и полезного и побуждают предпринять труднейшее» (св. Иоанн Лествичник, Д II. — 513).

«И

от диавола приходят некоторые желания, — говорит св. Исаак Сирин, — имеющие подобие добрых, и считаются полезными, но не соответствуют мере человека. Диавол, умышляя сделать человеку зло, приносит желание и понуждает усильно стремиться к исполнению его, между тем как человек не достиг еще соответствующего жительства, или то желание чуждо принятому человеком образу, или не наступило время, в которое можно бы было исполнить или начать исполнение его, или для исполнения его человек недостаточен по разуму или по телу, или не способствуют к тому обстоятельства времени. Диавол всеми способами, под личиной добра, старается или смутить человека, или нанести вред его телу, или устроить тайную сеть в уме» (От. 331).

Вот почему все Отцы особенно ценят добродетель рассуждения, ту мудрость змеи, которую иметь заповедал нам Бог.

«Сошлись некогда Отцы к св. Антонию, чтобы расследовать, какая добродетель совершеннее всех… Всякий из них сказал, что казалось ему правильным… А св. Антоний сказал: все добродетели, о которых вы поминали, очень спасительны и крайне нужны тем, кои ищут Бога и кои пламенеют сильным желанием приблизиться к Нему. Но мы видели, что многие измождали свои тела чрезмерным пощением, любили нищету, презирали мирские удобства и, однако же, бывало, что после всего этого они склонялись на зло и падали… Причина этому не другая какая, как то, что они не имели добродетели рассуждения и благоразумия… Ибо она–то и есть та добродетель, которая учит и настраивает человека идти прямым путем, не уклоняясь на распутья. Если мы будем идти царским путем, то никогда не будем увлечены наветниками нашими, ни справа — к чрезмерному воздержанию, ни слева — к нерадению, беспечности и разленению. Рассуждение есть око души и ее светильник» (Д 1–122).

Вот некоторые примеры применения Отцами этой добродетели: «Когда душа гневом подвигается против страстей, ведать надлежит, что тогда время молчать, ибо это есть час брани. Если же увидит, что это возмущение улеглось — молитвою ли, или милостыней — тогда путь уступает влечению любви к изречению божественных словес, сдерживая однако крылья ума узами смирения» (блаж. Диадох, Д III — 15).

«Не в том мудрость, чтоб говорить, но в том, чтоб знать время, когда подобает говорить. С разумом молчи, с разумом и говори» (преп. авва Исаия, Д 1–454).

«Есть уныние естественное от бессилия, и есть уныние от беса… Естественное уныние бывает тогда, когда человек трудится выше силы своей… При сем должно испытать силу свою и упокоить тело, по страху Божию» (авва Иоанн–Пророк, В — 381).

«Когда сердце с жгучею некоею болью принимает бесовские стреляния, так что боримому думается, будто он носит самые стрелы, — это знак, что душа стала ретиво ненавидеть страсти. И это есть начало очищения ее» (блаж. Диадох, Д III — 73).

Имея в виду недостаток в человеке собственной рассудительности, а также для воспитания истинного смирения и отвержения себя, Отцы придавали громадное значение послушанию духовным руководителям.

«Два дарования дал Бог людям, чрез которые могут они спастись и избавиться от всех страстей ветхого человека: смирение и послушание» (Варсонофий Великий, Д III — 590).

«Держись послушания, которое возводит на небо, и приобретших его делает подобными Сыну Божию» (он же, Д II–576).

«Послушание есть действие (действование) без испытания, добровольная смерть, жизнь чуждая любопытства, беспечалие в бедах, неуготовляемое пред Богом оправдание, бесстрашие смерти, безбедное плавание, путешествие спящих» (св. Иоанн Лествичник, Л — 20).