Путь мистика
Шрифт:
И повсюду происходила постоянная борьба, потому что как только главная борьба была отброшена, куда девать агрессивные инстинкты? Если вы хотите единства, вам нужен кто-то, с кем можно бороться, - чтобы оставаться сплоченными, необходим общий враг. Если общего врага нет, вы начнете ссориться между собой - о мелочах, о бессмысленных вещах.
Теперь они борются в Индии. Пенджаб хочет отделиться, стать независимой страной. Бенгал стал независимым от Пакистана. Тысячи людей были убиты, но, в конце концов, эта нация стала независимой.
Южная Индия хочет отделиться от
И теперь они борются за то, чтобы не позволить хинди быть государственным языком, потому что это не их язык. Они хотят, чтобы государственным языком оставался английский, которым владеет только два процента людей.
Это смехотворная ситуация! Язык, которым владеет два процента населения, становится государственным, а язык, которым владеет больше половины Индии, нельзя принять, потому что вторая половина против нее.
В Южной Индии происходили вооруженные столкновения между говорящими и не говорящими на хинди. Были сожжены поезда. На юге нельзя повесить в своей лавке объявление на хинди. Лавку сожгут вместе с доской объявлений. Нельзя говорить на хинди, даже если другой человек его понимает. Он не подаст никакого вида, что понимает, он будет говорить на своем языке.
Борьба - это животный инстинкт. Люди просто находят поводы, чтобы ссориться. Но что-то всегда остается целью.
Все языки - а в Индии тридцать языков - хотят быть национальными языками. Это невозможно. Прошло сорок лет, но они так и не пришли ни к какому заключению. Они к нему никогда не придут, потому что, какой бы язык они ни выбрали, двадцать девять языков окажутся против; большинство всегда будет против избранного языка. Избранный язык может получить большинство, но двадцать девять языков тут же сплотятся - как только один язык выбран, они готовы с ним бороться.
Английский они готовы принять, потому что это не родной язык. Он такой же иностранный для одного языка, что и для другого. Но иностранный язык, который за триста лет британского правления в Индии не смог распространиться более чем среди двух процентов... невозможно, чтобы он был национальным языком. Девяносто восемь процентов человек не понимают ни слова по-английски. Все эти тридцать языковых групп выбросили английский из своих школьных программ. Значит, в будущем поколении не будет даже этих двух процентов, процент будет становиться меньше и меньше. Эти два процента составляют люди старой британской выучки.
Но если каким-то чудом и удастся сделать какой-то язык национальным, будут другие
Я никогда не мог вообразить, что когда-нибудь начнут друг с другом бороться сикхи и индуисты. Это очень странная ситуация: в одной семье отец может быть сикхом, а сын - индуистом. Быть сикхом не значило принадлежать к отдельной религии; это было просто отдельным подходом. Муж может быть сикхом, жена - индуисткой; жена может исповедовать сикхизм, муж - индуизм. Никто никогда не думал, что такая смесь может начать бороться, а теперь они борются, и люди гибнут тысячами.
Сикхи хотят не иметь совершенно никакого отношения к индуистам - а все они индуисты. Любой индуист может стать сикхом в результате пятиминутной церемонии, и любой сикх может стать индуистом, просто обрив голову, - ничто другое не мешает ему стать индуистом.
Они поклоняются одному и тому же Нанаку, читают ту же книгу Нанака, ходят в ту же самую гурудвару - свой храм. Ходят индуисты, ходят сикхи. Единственная разница в том, что те и другие верят в первого мастера, Нанака, а сикхи верят еще и в девять следующих. Индуисты не верят в девять остальных. Это единственная разница, другой разницы нет. Нанак заложил всю основу, так что неважно, веришь ли ты в девять остальных. Система верования остается прежней.
Но в человеке есть какое-то животное, которое хочет сражаться по всякому поводу.
И это, несомненно, возможно... каждый, кто не знает моих людей, будет изумлен тем, что эти люди не ссорятся. Мы ни с кем не ссоримся снаружи, мы не ссоримся между собой. Для этого нет причины, потому что весь наш мир состоит из внутреннего сознания, и не возникает речи ни о каком соревновании. Ты одинок. Ты можешь расти, насколько захочешь; другой может расти, насколько захочет. Нет никакого конфликта интересов.
И поскольку каждый саньясин связан со мной... это не религия, в которой вы связаны определенной системой верования. Тогда могут возникнуть проблемы - достаточно другой интерпретации, небольшой проблемы, и фракция отделяется и становится антагонистической.
У нас нет никакой системы верований. Поэтому если ты веришь в святого духа, это никого не волнует, - это твоя радость. Только помни: скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты! Но это никого не беспокоит.
Каждый старается расти индивидуально. Нет никакой организации, поэтому нет никакой организационной круговой поруки.
Вы связаны со мной индивидуально. Вы связаны друг с другом просто потому, что все вы связаны со мной. И поскольку вы сонастроены со мной, внезапно вы находите, что каждый, кто сонастроен со мной, сонастроен и с вами, - потому что он тоже пытается быть сонастроенным со мной. Вы пытаетесь создать гармоничное целое, не прилагая к его созданию никаких непосредственных усилий. Это просто побочное следствие.
Поэтому каждый посторонний будет удивлен - наблюдая за вами несколько дней - тем, что никто не ссорится. У нас нет энергии, чтобы ссориться. У нас столько ценных сокровищ, и мы вкладываем всю свою энергию в их поиски. Кто заботится о таких мелочах?