Путь мистика
Шрифт:
Именно так функционирует наш ум. Достаточно какой-то мелочи, чтобы он сделал ее большой, сконцентрировался на ней, захотел ее отбросить, начал с ней бороться, и в этой борьбе она становится больше и больше. Чем более ты с ней борешься, чем больше даешь ей энергии, тем больше энергии она получает, и тем чаще ты оказываешься побежденным.
И таким образом создается странный порочный круг. Ты борешься и терпишь поражение: каждый раз, когда ты терпишь поражение, уменьшается твоя храбрость, чтобы бороться дальше. Ты знаешь, что это не простая работа, ты боролся раньше; поражение впечатывается в твой ум - что бы ты ни делал, ты потерпишь в этом поражение. Ты можешь попытаться еще раз,
Поэтому не думай в терминах отбрасывания этой регрессии в детство. Ты уже знаешь, что есть мгновения, когда ты не регрессируешь, почему бы не сконцентрироваться на этом состоянии и не распространить его по всему себе. Сконцентрируйся на позитивном, и регрессия исчезнет, потому что это только воспоминание. Ты больше не ребенок. Ничего серьезного, лишь надпись на воде.
Этого ребенка ты оставил далеко позади. Это только память. Не делай ее слишком осязаемой, борясь с нею. Лучшее, что ты можешь делать, это ее игнорировать. Не давай ей никакого сока. Даже если изредка это и происходит, игнорируй это; просто проясни для себя, что это просто воспоминание и ничего больше. Ты не можешь регрессировать, это только воспоминание из детства. Ты не можешь стать ребенком, но эта память есть.
В детстве каждый ребенок переживает мгновения беспомощности. Он маленький, зависимый, все вокруг большие и сильные, и он находит маленький уголок в доме и прячется в нем, плачет в нем. Эта память по-прежнему есть, но это лишь только память. Она может быть стерта, и простой способ ее стереть... Твои мгновения сияния - это реальность, не память, они происходят сейчас. Они имеют силу. Распространи эти мгновения более.
Просто рассмотри эти мгновения: что их вызывает, что их приносит. Им помогает прогулка по пляжу, им помогает сидение у пруда, им помогает сидение в молчании под деревом, им помогает игра на гитаре. Что бы им ни помогало, найди эти элементы, выясни их и позволь им стать сильнее и сильнее. А у памяти нет никакой силы, силы ей придаешь ты. Она исчезнет.
Я не хотел бы, чтобы ты это отбрасывал. Я хотел бы, чтобы это исчезло само собой. Тогда оно не оставит за собой ни царапины. Если ты это отбросишь... прежде всего, никому еще никогда не удавалось что-либо отбросить.
Я категорически заявляю: никому за всю историю человека не удалось ничего отбросить. Те, кто попытался, потерпели поражение. И если каким-то образом им удалось отбросить что-то одно, им пришлось заменить это чем-то сходным. Кто-то бросает курение и начинает жевать резинку. Ничто не отброшено. Люди отбрасывали - по крайней мере, верили, что что-то отбросили, от всего отреклись - но в определенной ситуации то, что они считали отброшенным, всплывает снова.
Раматиртха, очень знаменитый индуистский саньясин, путешествовал по всему миру и везде был очень уважаем. Он был хорошим оратором и красивым человеком. Но получать уважение во всем мире... потому что перед христианами он восславлял Христа, перед евреями - Моисея, перед мусульманами - Мухаммеда, и говорил о Коране. Естественно, он был уважаем. Он думал, что уважаем он, но в этом-то он и ошибался. Если бы он критиковал Мухаммеда, те же самые почитающие его мусульмане убили бы его; тогда он узнал бы, что именно они уважали. Эти мусульмане наслаждались тем, что индуистский саньясин воздает славу Корану, их святой книге, их пророку, их Богу. Естественно, они станут уважать такого человека. Это взаимное явление.
Раматиртха приехал в Индию из кругосветного тура, и глубоко внутри он ожидал, что если ему оказали такое уважение в других странах, в Индии оно будет еще больше. Он хотел начать свое движение с Варанаси,
И когда он поднялся, чтобы говорить, один ученый брамин встал и сказал:
– Прежде чем ты начнешь говорить, я хотел бы задать несколько вопросов. Во-первых, знаешь ли ты санскрит?
Раматиртха вырос в пограничных провинциях Индии, которые теперь находятся в Пакистане и в которых говорят на персидском языке и урду.
Он сказал:
– Нет, санскрита я не знаю, но я читал все санскритские писания в переводе на английский, персидский или урду.
Этот ученый брамин рассмеялся и сказал:
– Сначала изучи санскрит, потому что его невозможно переводить. Это божественный язык, и его нельзя перевести на языки обыденные. Сначала изучи санскрит, потом приходи сюда. Во-вторых, кто дал тебе саньясу?
Раматиртха ни у кого не принимал саньясы. Когда он был профессором Лахорского университета, Вивекананда совершил турне по всей Индии. Вивекананда выступил в Лахорском университете, где Раматиртха был профессором математики, и произвел на него такое впечатление, что тот просто бросил работу и переменил одежду. Раматиртха понятия не имел, что саньясу нужно принимать. Он просто стал саньясином в оранжевой одежде и отправился на Запад, откуда вернулся Вивекананда. Там уже были люди, заинтересованные Вивеканандой, и они немедленно собрались вокруг Раматиртхи.
И Раматиртха сказал:
– Я ни у кого не принимал саньясы.
И люди, собравшиеся вокруг, рассмеялись.
Они сказали:
– Посмотрите на этого идиота. Он не знает санскрита, он никогда не был посвящен. Ты должен стыдиться себя. А ты еще стал мировым посланником индуизма!
Раматиртха много раз оказывался в таких ситуациях за пределами Индии, но они никогда его не трогали. Ничто никогда не становилось для него раной. Люди оскорбляли его, люди противостояли ему, фанатичные христиане выкрикивали против него лозунги, но его ничто не трогало. В этот день что-то случилось. Он пришел в такую агонию, что, придя домой, выбросил свою оранжевую одежду, переоделся в обычную и попросил брамина научить его санскриту.
Если бы он действительно был реализовавшимся человеком, он сказал бы им:
– Ничто не божественно в том, что касается языков. Ни один язык не божествен, хотя все языки претендуют на божественность.
Язык не имеет ничего общего с опытом. Думаете ли вы, что просто знание санскрита делает вас реализовавшими себя? Тогда все эти пандиты - реализовавшие себя люди. Тогда Будда и Махавира - не реализовавшие себя люди, потому что у них не было знания санскрита.
И кто, по-вашему, дал посвящение Будде? Посвящение или нет, саньяса - это твое собственное решение. Ты можешь получить ее от кого-то другого, а можешь принять ее сам.
Но он не умел говорить простых вещей. Ему стало стыдно перед простыми знатоками санскрита, которые ничего не знали ни о реализации себя, ни о саньясе. Он переехал оттуда в Гималаи, и это потрясение было так велико, что, в конце концов, он совершил самоубийство - прыгнул с горы в Ганг.
Он пришел с великими ожиданиями, что ему окажут уважение, что он будет восславлен как величайший индуист века, - но случилось прямо противоположное.
Последователи Раматиртхи говорят, что он принял самадхи в Ганге. Это было не самадхи; самадхи возможно, только когда ты просветлен и чувствуешь, что тело больше не нужно, что оно выполнило свою работу и должно отдохнуть. Это решение осуществленности, не исходящее ни из разочарования, ни из отчаяния, ни из чувства поражения. Но в это время Раматиртха не был блажен. Все его блаженство исчезло. Он чувствовал большую горечь, большой гнев и из стыда совершил самоубийство.