Путь мистика
Шрифт:
– Что ты возьмешь за этот камень? Естественно, он понял, что этот человек не знает, что это алмаз.
– Что ты возьмешь за этот камень?
Бедный человек стал лихорадочно думать. В конце концов, он сказал:
– Хватит и одной рупии, но я думаю, что он понравится моим детям или моему ослу.
– Целую рупию за камешек? Ты что, сумасшедший?
В нем проснулась жадность:
– Этот человек ничего не знает. За одну рупию он продает алмаз ценой в миллион рупий! С ним можно поторговаться.
И он сказал:
– Нет, я дам тебе только четыре анны, - и он стал медленно удаляться, сидя на лошади.
Случайно
– Сколько стоит этот алмаз?
И этот человек сказал:
– Только что он стоил рупию, но теперь стоит две. Кажется, на этот товар слишком много покупателей; цена должна быть поднята!
Ювелир дал ему две рупии, взял алмаз и уехал. Первый всадник вернулся, подумав: «Как глупо было торговаться из-за одной рупии. Надо просто дать ему рупию и взять алмаз». И он сказал ему:
– Не волнуйся, я дам тебе рупию.
– Но алмаз продан, - сказал гончар.
– Алмаз?
– спросил ювелир.
– Я бедный человек, но тоже кое-что понимаю - кому нужен простой камешек? Я получил двойную цену: две рупии наличными.
– Ты сумасшедший, - сказал ювелир.
– Я мог бы дать тебе десять рупий!
– Но ты пришел слишком поздно. Никогда не будь слишком жадным. Я готов был отдать его тебе за рупию. А когда подъехал другой человек на колеснице, я уже знал, что наверное, он стоит тысячи рупий, но что мне делать с тысячами рупий? Двух рупий достаточно. Я бедный гончар: две рупии дадут моему бизнесу хороший толчок. Мне больше ничего не нужно.
Ювелир очень разозлился.
– Глупец, - сказал он.
– Идиот! Ты продал алмаз, стоящий миллион рупий, за две!
– Не сердись, - сказал гончар.
– Фактически, идиот ты, потому что ты знал, что это алмаз, но не захотел купить его за рупию. Я бедный человек. Я понятия не имел, что это такое; я никогда не видел алмазов. Я запросил с тебя самую высокую цену, которую только мог придумать; я никогда не видел больше одной рупии. Так кого ты называешь идиотом? Иди домой и сколько угодно плачь о сбежавшем молоке. Что же касается меня, двух рупий достаточно - алмаз или не алмаз. Для меня слишком много и двух рупий.
Люди живут жадно. Их жадность направлена на мирские вещи, и когда Гурджиев говорил ученикам: «Вам придется украсть истину», они думали, что он говорит, что они должны стать ворами. Гурджиев остался непонятым. Гурджиев на самом деле говорил, что мастер не может ее тебе дать, потому что ты не поймешь, что это алмаз. Ты подумаешь, что это просто камень, - если только не приложишь усилия, чтобы ее украсть. В самой попытке кражи ты достигнешь осознания того, что нашел нечто ценное.
Ты знаешь известную пословицу: «Украденный поцелуй сладок». Почему должен быть сладким украденный поцелуй?
– потому что при краже ты прикладываешь усилие. Само усилие делает его ценным. Чем тяжелее усилие, тем важнее вещь, которую ты хочешь получить.
Гурджиев прав: ты должен суметь украсть истину. И никто не будет от этого счастливее, чем твой мастер, потому что он ничего не теряет, а ты обретаешь целый мир.
Глава 26. Я отвечаю не на ваши вопросы; я отвечаю на ваши сердца
Любимый
Во время лекций, которые ты давал в Пуне, ты часто говорил о том, чтобы сдаться. Пока ты был в молчании, Шила злоупотребляла смыслом «сдачи», чтобы сделать людей послушными, и тогда при одном звуке слов «просто сдайся» я чувствовал, что закрываюсь. Теперь, будучи здесь с тобой, слово «сдаться» не только достигает моего ума и существа, но и мне комфортен его истинный смысл. Не будешь ли ты так добр, рассказать о том, чтобы сдаться?
Дело не только в слове «сдаться»... есть множество слов. Когда ты их слышишь, у них один смысл, когда переживаешь их опыт - совершенно другой. Проблема в том, как дать тебе воспринять опытно пережитый смысл слова. Это может быть отдача себя, это может быть любовь, это может быть доверие.
Ты слышал, как я говорил о доверии. Тогда, конечно, казалось, что слово «сдаться» подразумевает подчинение, что слово «сдаться» подразумевает своего рода духовное рабство, что слово «сдаться» означает, что ты ничего не решаешь даже в собственной жизни; ею распоряжается кто-то другой. Тогда «сдаться» значит просто следовать, верить, никогда не сомневаться, никогда не задаваться вопросами. Это больно. Все эти значения болезненно ранят. Они ранят твою индивидуальность, они ранят твое самоуважение, они ранят твою свободу. Именно поэтому в коммуне было возможно, что, пока я был в молчании, словом «сдаться» можно было злоупотребить.
Но когда ты близко ко мне - а я совершенно не говорю о том, чтобы сдаться, - из-за самой этой твоей близости мое присутствие и твое присутствие впадают в синхронизацию...
Здесь есть две лампочки, отдельные, индивидуальные - но их свет встречается всюду в комнате, их свет наполняет комнату как одно целое.
Присутствие, в чем-то, подобно этому. Оно не материально; если бы оно было материально, был бы конфликт. Свет одной и другой лампочки не проводит посредине разделительной черты: «Вот моя территория, и не смей в нее вторгаться». У них нет своей территории. Ты можешь зажечь вместе сотни источников света, и не будет никакого конфликта, никакой ссоры, потому что свет - это качество. Поэтому нет никакого конфликта.
Все материальное занимает определенное пространство, тогда ничто другое не может занять то же самое пространство. Если здесь это кресло, ни одно другое кресло не может стоять на том же месте. Но в отношении света все по-другому - пространство одно и то же. Сотни свечей могут занимать одно и то же пространство - не свечи, но свет; не тело, но твое присутствие.
Я не говорю о том, чтобы сдаться, но ты переживаешь это. Это больше не разрушительно для твоего самоуважения, это больше не разрушительно для твоей индивидуальности. Это не имеет ничего общего с послушанием; это не имеет ничего общего, ни с каким подчинением.
Слово «сдаться» происходит из лексикона, связанного с войной.
Когда две страны сражаются, проигравшей стране, в конце концов, приходится сдаться, капитулировать. Это некрасивое слово. Его ассоциации уродливы. Один становится победителем, другой повержен и уничтожен.
Александр Великий завоевал пограничные земли Индии. Человек, сразившийся с ним, был человеком великого прозрения и великой власти - но не физической власти. У Александра была более многочисленная армия, более развитые техники разрушения.