Путь миротворца
Шрифт:
Все это были, однако, не более как обыкновенные, порожденные одиночеством ночные страхи, конец которым приносил дневной свет. И не раз Марк обзывал себя болваном, когда оказывалось, что ночь напролет его пугала собственная скомканная одежда и шелестящая за окном листва.
Но сейчас стояло пасмурное утро, а страх его был не боязнью ночных фантомов, а неизвестности — предвестником беды.
«А если это — знамение свыше! — с восторгом подумал он, но тут же разочарованно признал. — Нет. В этой серой жизни чудес не бывает».
Идя к остановке, Марк равнодушно миновал какого-то старого пьяницу, клянчившего
— Боже, я молюсь за всех, кому я не могу помочь, потому что не умею, — прошептал Марк.
Он часто говорил эти слова и часто лукавил, понимая, что помочь он может, если сломает свой страх. А страх охватывал его при одной мысли подойти к незнакомому человеку и попытаться помочь. Чтобы сломать страх — нужны большие усилия, а для усилий — горячее желание. Желание было, но почему-то не вдохновляло к действию. Получался какой-то заколдованный круг, без надежды на выход.
Сев в автобус, молодой прихожанин благополучно добрался до церкви. Уже у церковных ворот мимо Марка пронёсся какой-то лихач на темном джипе, окатив его брызгами из придорожной лужи. Сквозь зубы обозвав водителя «козлиной», Марк бесшумно пробрался в задние ряды, уселся на скамью, пытаясь сконцентрировать внимание на словах проповеди. Церковь, богослужения которой он посещал по воскресеньям, оставалось той отдушиной, где Марк чувствовал, что не все в жизни потеряно и все еще можно изменить.
Душевный кризис начался в его жизни примерно через год после судьбоносного решения измениться. Одна за другой его тщедушные попытки осуществить хоть на йоту свои мечты рушились. Убедившись, что он ни на что не способен, а серая и унылая жизнь не становится ни увлекательной, ни плодотворной, Марк в короткий срок погряз в тоске и унынии. Он быстро похоронил свои мечты стать миссионером и помогать людям где-нибудь в южной Африке, обозвав себя неисправимым мечтателем. Как он будет помогать другим, если себе помочь не в состоянии?
Марк хлопнул себя по карману, вспомнив, что забыл ключи от квартиры. Это озадачило, но не расстроило. Ломать дверь не придется, он уже как-то забирался по большой березе на балкон своего второго этажа. Правда был риск свалиться и сломать себе ногу, но предстоящее казалось ему приключением и скорее забавляло, чем настораживало.
— …Познаете истину, и истина сделает вас свободными, — говорил священник и в продолжение рассказал притчу. — Молодой человек, которого охватила жажда познать истину, оставил все и отправился на ее поиски. Он посетил много стран, плавал по многим морям, покорил не одну вершину. В дороге ему приходилось преодолевать большие трудности, избегать опасности и терпеть немало страданий. Проснувшись одним утром, неутомимый путешественник вдруг осознал, что прошли годы, он уже далеко не молод, а истины он так и не нашел. Разочарованный и печальный он решил, что пора возвращаться домой. После долгих месяцев он добрался до родного города. Какого же было его изумление, когда, открыв двери своего дома, он нашел истину, которая терпеливо ждала его все эти годы. Помогли ли ему странствия найти истину? Нет, но они приготовили его к ее познанию.
«Может, и мне куда-нибудь
— Нам совсем не обязательно ехать на край света, чтобы найти то, что ищем, — продолжал священник. — Истина настолько проста, настолько близка к нам, что ее очень сложно увидеть. Порой найти ее можно, лишь отрекшись от самого себя: от своих предрассудков, страхов, привычек, от своих узких желаний.
«Если истина, которую я найду, сделает меня свободным, то я готов хоть сейчас отправиться на поиски, — решил Марк. — От чего мне отрекаться? У меня ничего нет кроме моего одиночества».
— Ты уверен, что хочешь сделать это, Марк? — неожиданно коснулся разума чей-то незнакомый голос.
Марк резко обернул голову. Голос шел, несомненно, из дальнего полутемного коридора, ведущего из церковного зала, но, судя по спокойным и серьезным лицам прихожан, никто кроме Марка его не слышал. Этот коридор не раз привлекал его внимание: Марк всегда садился в задних рядах, а только из них этот коридор и был виден. Вход в него перекрывала дверная решетка, всегда закрытая на замок, а что-либо разглядеть за ней было невозможно. Марка не раз распирало любопытство. Что там? Комната священника? Церковный склад? Порой и вовсе мистические фантазии возникали в его голове. Воображение живо рисовало ему некую тайну, скрывающуюся там, за решеткой.
И вот сейчас, в кои-то веки, решетка была открыта. Царящая там темнота манила тайной, призывая воспользоваться уникальным случаем. В то же время Марка охватило беспокойство. Но на сей раз, и это было чудом, то, чего он жаждал, пересилило то, чего он боялся. Глубокое, неподвластное разуму чувство повлекло туда, откуда слышался таинственный голос:
— Если хочешь сделать свой выбор, не откладывай его на завтра. Завтра не приходит никогда.
Беспокойство усилилось настолько, что Марк был готов вскочить на ноги и броситься прочь из церкви. И все же непонятное чувство подсказывало, что если он не пойдет навстречу манящему голосу, то совершит страшную ошибку.
Не совсем понимая, что делает, Марк поднялся и медленно пошел в полутемный коридор. Искушение остаться на месте или покинуть церковь он преодолел с благоговейным трепетом: что там? Чей это голос? Сколько лет он мечтал увидеть невидимый мир!
Коридор быстро закончился небольшим полутемным залом. Марк удивился: ему показалось, что он не сделал и трех шагов, а уже оказался в конце коридора!
Он остановился, ощутив, что перед ним стоит кто-то невидимый. Он не успел испугаться, как почувствовал вокруг какое-то марево, какое-то сонное спокойствие, притупляющее странным образом его самый сильный страх — неизвестности.
— Ты готов искать и найти истину, которую жаждешь, даже если тебя ждут большие испытания?
— Кто ты? — спросил Марк, тщетно пытаясь разглядеть в полутьме невидимую фигуру.
— Я вестник.
— Ангел? Или демон?
— Я вестник, — повторил невидимый. — Твои молитвы услышаны…
— Но услышан и твой ропот, — вторил ему второй голос у Марка за спиной, сухой и полумертвый.
— Твое желание служить другим — замечено…
— Но замечено и твое желание быть выше других.