Путь кинжалов

Джордан Роберт

Но прежде чем ему удалось разобраться с мыслями, примчался разведчик. Он резко осадил коня, заставив его попятиться, и Бертом узнал одного из собственных дружинников – беззубого малого с зарубцевавшимися шрамами на обеих щеках. Звать его вроде бы Дойли. Из имения Колчайн.

– Милорд Бертом, – с торопливым поклоном пропыхтел разведчик. – За мной по пятам скачут две тысячи тарабонцев. И с ними женщины. У них молнии на платьях!

– За ним по пятам, – пренебрежительно пробормотал Вейрамон. – Посмотрим, что скажет по возвращении мой человек. Я пока не вижу никого, кто бы...

Его слова оборвали отдаленные нестройные восклицания: из-за деревьев, под глухой

стук копыт, выкатилась волна вооруженных копьями всадников. Прямо на Бертома и всех прочих.

– Убивай кого хочешь и как хочешь, – сказал, рассмеявшись, Вейрамон Гедвину. – А мне привычнее старый способ. – Выхватив меч, Благородный Лорд Тира обернулся к своим бойцам и воскликнул: – Саньяго! Саньяго и слава!

Неудивительно, что он даже не счел нужным добавить название страны к кличу собственного Дома и упоминанию о славе – о том, что ценил выше всего на свете.

– Сайган и Кайриэн! – вскричал Бертом, пришпоривая коня, хотя пока и не считал нужным обнажать меч. Чего же все-таки хотел Вейрамон? – Сайган и Кайриэн!

Прогрохотал гром, и Бертом растерянно воззрился на небо. Почти безоблачное. Кажется, Доли... или Далин?.. упомянул про тех женщин... Но тут Бертом позабыл обо всем – перед несущимися во весь опор тарабонцами, чьи лица скрывали кольчужные вуали, взорвалась огнем земля, и с неба обрушились молнии.

– Сайган и Кайриэн! – кричал Бертом. – Сайган и Кайриэн!

Ветер крепчал.

* * *

Всадники с трудом пробирались среди деревьев и спутанного подлеска, где густились темные тени. Вроде бы темнело, но о том трудно было судить под пологом деревьев. Все тонуло в лязге стали и безумных выкриках:

– Ден Лушенос! Ден Лушенос! Ден Лушенос и Пчелы!

– Анналлин! Вперед, за Анналлин!

– Хэйлин! Хэйлин! За Благородного Лорда Сунамона!

Последний клич был Вареку, во всяком случае, внятен, хотя он сомневался, что кому-то из здешних, как бы они себя ни именовали, выпала честь принести обет пред Хрустальным Троном.

Но вырвать меч – из-под мышки кирасы светлолицего, куда его вонзил Варек, – у подлейтенанта времени хватило. Противник оказался серьезным бойцом, но слишком уж высоко поднял клинок. Его гнедой проломился через подлесок, о чем Варек не мог не пожалеть, – скакун получше, чем его белоногий мерин. Но он позволил себе лишь на мгновение всмотреться в заросли: было бы не худо подобрать этого скакуна, но недосуг.

Шум битвы раздавался со всех сторон, но поначалу Варек не замечал никакого движения. Затем приметил в пятидесяти шагах дюжину алтарских копейщиков, они ехали, настороженно озираясь по сторонам, но при этом гомонили так, что вполне оправдывали красные ленты на своих кирасах. Варек подобрал поводья, намереваясь собрать хоть этих солдат, – лучше уж плохой эскорт, чем полное отсутствие оного. Так или иначе, он должен доставить послание Генералу Знамени Чианмаю.

Черные блики промелькнули среди деревьев, и алтарцы повылетали из седел. Оставшиеся без седоков лошади разбежались, а на земле остались лишь трупы – в груди каждого торчал по меньшей мере один арбалетный болт. И никакого движения! Варек невольно поежился. Поначалу думалось, что с этими пехотинцами, даже не прикрытыми пикинерами, сладить проще простого. Но на виду они не показывались, умело прячась за деревьями или в складках местности. Еще недавно ему казалось, что на Фалме он видел худшее из возможного – Непобедимую Армию, обратившуюся в бегство. Но не далее получаса назад довелось узреть сотню тарабонцев, атаковавших одного-единственного человека в черном. И вся

сотня была разорвана в клочья. Вся! И люди, и кони просто взорвались, разлетелись ошметками! И гибли они, даже пустившись в бегство, до тех пор, пока оставались на виду. Возможно, это ненамного лучше, чем гибнуть, когда под ногами взрывается земля, но дамани, по крайней мере, оставляли от человека достаточно, чтобы можно было похоронить.

Последний, с кем ему довелось поговорить в этом лесу, – седовласый ветеран из Шончан, возглавлявший сотню пикинеров из Амадиции, – сказал, что Чианмай где-то поблизости. А сейчас Варек приметил впереди спешившихся людей и привязанных к деревьям коней. Они могли указать ему, где найти командира. А он – задать им выволочку: как можно стоять на месте, когда вокруг кипит битва?

Но, приблизившись к этой группе, Варек позабыл о гневе. Он нашел, что искал, но отнюдь не то, что хотел найти. На траве валялась дюжина обожженных тел, и среди них – медно-коричневое лицо осталось нетронутым огнем – генерал Чианмай. Некоторые из толпившихся вокруг – ополченцы из Тарабона, Амадиции и Алтары – тоже были ранены. А единственной из Шончан была растерянная сул’дам, пытавшаяся успокоить рыдающую дамани.

– Что здесь случилось? – требовательно спросил Варек. Аша’маны не оставляли в живых никого, но, возможно, сул’дам удалось отбить их атаку.

– Безумие, милорд, – откликнулся широкоплечий тарабонец, отмахнувшись от человека, смазывавшего бальзамом его обожженную руку. Рукав сгорел до самой кирасы, но воин даже не морщился. Кольчужная вуаль оборвалась и висела на уголке увенчанного красным плюмажем шлема. На суровом лице красовались густые усы, и смотрел солдат чуть ли не с вызовом. – На нас налетел отряд иллианцев. Поначалу все шло хорошо, благо с ними не было никого в черном. Лорд Чианмай повел нас вперед, а эта... женщина направила Силу и вызвала молнии. А потом – едва иллианцы дрогнули – молнии обрушились и на нас.

Тарабонец покосился на сул’дам, которая тут же вскочила на ноги и рванулась к нему, насколько позволял поводок, прикрепленный к браслету на запястье. Ее дамани захлебывалась в рыданиях.

– Этот пес не смеет хулить мою Закай! – закричала женщина. – Она хорошая дамани! Хорошая дамани!

Варек попытался утихомирить сул’дам жестом: он знал, что некоторые из них даже калечили своих дамани за непокорство, но большинство вступились бы за любимиц даже перед Высокородным. А тарабонец к Высокородным не относился. Вздумай он продолжать свои вздорные обвинения, сул’дам, чего доброго, убила бы его на месте.

– Молитвы о погибших придется отложить на потом, – резко заявил Варек. Он понимал, что всякая промашка неизбежно приведет его в руки Взыскующих, но поблизости не было никого из Шончан, помимо этой. – Я принимаю командование. Мы будем прорываться на юг.

– Прорываться! – взревел широкоплечий тарабонец. – Поди отсюда прорвись! Эти иллианцы дерутся как загнанные в угол барсуки, а кайриэнцы – словно хорьки в клетке! Положим, тайренцы не так крепки, как о них ходят слухи, но здесь наберется добрая дюжина тех Аша’манов. Мне даже невдомек, куда подевалось три четверти моих людей. Одно слово – вляпались по самые уши!