Путь «Каравеллы»
Шрифт:
Старшего энергетика Ольховатского в отсеке еще не было, но он должен появиться с минуты на минуту. Его дублер рисовал ежедневную диаграмму распределения энергии по отсекам «Каравеллы».
Штурман Орленко ощущает себя небольшим комочком серого вещества, который проник сюда, в энергетический.
И пока тот, первый штурман, находящийся на своем рабочем месте, штурман-1, всматривается в узкую перфоленту, пытаясь разобраться в калейдоскопе цифр, штурман-2 медленно проплывает над самым полом энергетического отсека.
В
– Владимир Николаевич! Я уже заждался, – воскликнул дублер и ушел.
Тем временем невзрачный комок серого вещества перемещался в чаще энерговодов – разнокалиберных кабелей, которые наподобие щупалец морского чудища тянулись от главной энергетической установки корабля – «Катеноида» – в разные отсеки «Каравеллы».
– Этот энерговод куда ведет? – властно спрашивал, отдаваясь ломящей болью в висках, неслышимый голос. И штурман послушно отвечал – тоже, разумеется, мысленно:
– В оранжерейный.
– Этот?
– В астроотсек.
– Этот?
– В камбуз…
Владимир Николаевич продолжал заниматься пультом, ничего не подозревая.
– Этот? – отдалось в мозгу.
– В штурманский.
Комок всколыхнулся и замер у толстого, покрытого мохнатой изоляцией кабеля, похожего на лиану из оранжерейного отсека.
Валентин почувствовал – сейчас произойдет ужасное. Комок пережег поначалу нить, ведущую к аварийной системе. Затем коротко и беззвучно полыхнуло пламя, почти невидимое в свете источающих дневное освещение панелей, и энерговод, ведущий в штурманский отсек, оказался перерезанным.
Комок, скользя вдоль плинтуса, не спеша направился к люку, толкнул его и вылетел в коридорный отсек.
Ольховатский, который все еще занимался приборами, ничего не заметил.
ПРОПАЖА
Задержавшись, Ольховатский опоздал к обеду. Оставалось одно – пасть в ноги коку. Дело усугублялось тем, что Либун дулся на него с той поры, когда Владимир столь неудачно раскритиковал стихи «одного его приятеля».
Поев, Владимир поблагодарил кока и поднялся из-за стола.
– Погоди-ка, – сказал Либун. – Я должен сказать тебе кое-что.
– Слушаю.
– Ты обратил внимание на сегодняшний обед?
Ольховатский пожал плечами.
– Обед как обед. То есть, – поправился энергетик, – твой обед великолепен, как всегда.
– А ты ненаблюдателен, старший энергетик. – Грустная улыбка тронула губы кока.
Тут только он заметил, что тарелка, из которой ел, была пластмассовая.
– Все серебро исчезло, понимаешь? – доверительно сообщил кок, понизив голос. – Все ножи, вилки. И тарелки – несколько сотен штук.
– Гм… Странно. Кто мог взять столько серебра без спроса?
– Да и зачем? – откликнулся кок. – Серебро нужно разве для экспериментов. Но весь экипаж «Каравеллы» вот уже два месяца готовится к исследованию беты Лиры, к которой
– Может, кто-то вздумал пошутить? – высказал Ольховатский предположение.
– Я и сам так решил, – оживился кок, – потому только тебе и сказал.
После обеда Владимир зашел к Валентину. Тот явно был чем-то расстроен. На столе громоздилась беспорядочная груда вещей, вываленных, видимо, из стенного шкафа. Известный всему экипажу сферический футляр был раскрыт и пуст.
– Сегодня день пропаж! – воскликнул Ольховатский. – У Либуна пропало столовое серебро.
– У Либуна пропало серебро? – тихо переспросил Валентин голосом, от которого у Владимира мороз прошел по коже.
– Кто-то из экипажа, видно, пошутить решил.
– Пропало серебро… Это ужасно!.. Значит, он на свободе и действует!
Коротко и толково он рассказал Ольховатскому обо всем, что происходило с ним в последние дни.
– Что же ты до сих пор молчал? – воскликнул Владимир. – Почему ничего не сказал капитану?
– Не мог… – выдавил Валентин. – Гипноз, что ли, это был, будь он неладен…
– Немедленно к капитану, – сказал Ольховатский и схватил Валентина за руку.
…Ровно в 17:15 низкий бас чрезвычайной сирены взбудоражил все отсеки «Каравеллы».
– …Мы должны во что бы ни стало найти и обезвредить этот комок, или пластинку, или кристалл, – заключил капитан свое короткое сообщение. – Возможно, именно с этим кристаллом связаны и неполадки в штурманском отсеке, и исчезновение серебра. Масштабы опасности неизвестны. Все силы нужно бросить на то, чтобы обнаружить неведомое вещество. О порядке действий сейчас сделает сообщение старпом. Есть вопросы?
– Разрешите? – прозвучал голос Ранчеса.
– Да, – кивнул капитан.
– Любые ли средства годятся для поимки кристалла? – спросил астрофизик, теребя острую бородку.
– Что вы имеете в виду?
– Я хочу сказать: можно ли уничтожить кристалл, если возникнет такая необходимость?
– Нет, нельзя, – покачал головой капитан. – Мы не знаем, с чем имеем дело. Поэтому наша задача – разыскать кристалл и изолировать его. Без крайней, я подчеркиваю – крайней, необходимости мы не должны причинять ему вреда. Ясно?
– Ясно, капитан, – сказал Ранчес.
– Есть еще вопросы?
Вопросов не было.
В течение нескольких суток корабль был прочесан самым тщательным образом. Таинственный кристалл найти не удалось. Впрочем, он ничем и не проявлял себя, и люди постепенно успокоились.
Однако обычное течение жизни на «Каравелле» было нарушено грозным событием: все из той же злосчастной штурманской рубки бесследно исчез металлический экран локатора – корабль ослеп. К счастью, кибернетики под руководством Марата Нурдагалиева быстро сумели смонтировать новый экран, но переволновались все изрядно.