Путь к Вавилону
Шрифт:
— Кавалькада уже на подступах, — не без иронии проговорил Айса. Ривен посмотрел в направлении северных ворот и, кажется, действительно разглядел вдали темную змейку процессии: всадники на лошадях, медленно приближающиеся к Рориму. Над головами у них развевались знамена; такого в Мингнише Ривен еще не видел. Как он понял, мирканы относятся очень неодобрительно к показухе подобного рода.
Стражи из почетного караула в полном боевом облачении выстроились, точно каменные изваяния, в два ряда перед воротами Рорима, образуя широкий проход. Там же стоял и Варбутт, ветер трепал его серебристые волосы.
Кавалькада, как обозвал ее Лиса, заметно приблизилась, и тут Ривен почувствовал, как напряглись оба его компаньона.
— Что такое? — спросил Ривен с тревогой, но они ничего не ответили. Ощущая какое-то смутное беспокойство, Ривен сосредоточил внимание на длинной цепочке всадников и пехоты, которые были уже совсем близко от крепостной стены. Пять знамен развевались в воздухе. По краям трех из них шла небесно-голубая полоса, такого же цвета, как и кушак Ривена, у четвертого окантовка была алого цвета, и зеленая — у пятого. — Что это за знамена? — спросил Ривен.
— Три знамени с голубой окантовкой — знамена наших баронов, — сказала Мадра. — Но вот с красной — знамя Брагада, а с зеленой — Магейри, властителей двух Роримов, что лежат к северу и к северо-востоку от Раларта. — Магейри — тот самый, что потерял сына. А Брагад — будущий генерал объединенных Долов.
— Странные, надо заметить, попутчики, — мрачно проговорил Лиса, и Ривену показалось, что тот еще крепче сжал в руках боевой посох.
Колонна приостановилась перед воротами, между двумя рядами ралартских стражей. Всадники спешились. Доспехи, шлемы и рукояти мечей сверкали на солнце, конская сбруя и плетение кольчуг легонько позвякивали. Гости скорее походили на войско, только что выступившее в поход.
— Это — посольство, — сказала Мадра. — Брагад прибыл самолично, сам себе геральд. Вижу я и его супругу. А Магейри послал своего племянника, Дамана. — Она показала рукою. — И, посмотрите, вон Маско, на крупном сером мерине.
Ривен увидел высокого худощавого мужчину в богатой походной одежде с суровым загорелым лицом. Спешившись, он поприветствовал Варбутта, взяв его за обе руки. Обрывки беседы долетали и до крепостной стены, но ветер уносил их прежде, чем Ривен успевал разобрать слова. Он себя чувствовал здесь ненужным и оттого раздражался, да и переломы его уже давали знать о себе ноющей болью. Он почти не обратил внимания на остальных новоприбывших.
Конюхи Рорима увели лошадей, у навесной башни двое стражей приняли оружие гостей. Ривен развернулся лицом к крепости: процессия двинулась во внутренний двор за воротами, подковы заклацали о мостовую. Знамена склонились под сумрачной аркой ворот, потом их свернули, и высокие гости прошли во Дворец, тогда как ратники, их сопровождавшие, и стражи отправились к своим казармам.
Страж, что нес караул на крепостной стене, небрежно сплюнул вниз и поглядел на Айсу, почесав за ухом.
— Если
Миркан кивнул.
— Хорошо иногда быть простым солдатом, — сказал он.
Ранним вечером, когда солнце только еще начало клониться к западным холмам, в комнату к Ривену вошли Байклин и Ратаган.
— Ну, привет, — сказал Байклин, и улыбка, мелькнувшая на его губах, погасла. Давно уже не было у меня случая заглянуть к тебе, прошу прощения за столь невнимательное с моей стороны отношение, но…
— …пришлось носиться, как коту, ужаленному шмелем в задницу, — закончил Ратаган, и стало видно, что он опять навеселе.
— Что-то в этом роде, — уныло сказал Байклин. — Хлопотные были дни.
— А сегодня — особенно, — заметил Ривен.
— Да. Ты наблюдал за прибытием… э-э-э… наших гостей? Весь Рорим, понятно, стоит на ушах, а вечером, по окончании официального приема, будет еще и банкет.
— А что вообще происходит? — спросил Ривен. — Есть у меня смутное подозрение, что ты мне не все рассказал.
— Он никому не рассказывает всего, — фыркнул Ратаган.
Байклин как будто обиделся.
— Ну, хорошо, — уступил он. — Это вовсе не случайность, что Маско и дружественные ему бароны явились сегодня в компании Брагада и геральда Магейри. Последние пару недель они вели между собой переговоры и прибыли к нам как союзники с целью убедить Варбутта принять их сторону.
Ривен тихонько присвистнул.
— И это еще не самое замечательное, — утешил его Ратаган.
Байклин пожал плечами.
— Брагад с Магейри объединились. Теперь два их Рорима действуют как один. Брагад явился на переговоры лично, а Магейри прислал Дамана, племянника своего. Есть у меня подозрение, что в этом союзе старший партнер — Брагад.
— А все из-за гибели сына Магейри, — добавил Ратаган. — Магейри — старик, он уже устал править. Сдается мне, теперь его мало уже заботят и власть, и политика…
— Своевременное несчастье — гибель сына соседа, — задумчиво проговорил Байклин, и лицо его посуровело.
— Плохо дело, — заметил Ривен.
— Да, — согласился Байклин. — В твоих историях ничего этого нет. Мы как раз собирались спросить тебя: Брагад… был такой в каких-нибудь планах будущих твоих книг или пусть даже только в твоем воображении?
— Нет. В моих книгах Долы самостоятельны и независимы. Там у них не было никакого… верховного властителя. У них хватало забот и так, они ведь все время были заняты трудом и борьбой с внешним врагом.
— Это идея Брагада: объединить силы Роримов, чтобы отбить натиск чудовищ, что осаждают нас, а потом всем вместе решить, как распределить продовольствие исходя из того, что урожай весь погиб.
— А разве это так плохо? — спросил Ривен.
— Ты не знаешь Брагада, — сказал Байклин. — Его не волнует благополучие его вассалов, пока они в состоянии служить осуществлению его целей. Сейчас ему надобны еще люди, еще территории. А Раларт — самый могучий из всех западных Роримов.
— Во всяком случае, мы доподлинно знаем, что будет сегодня, — сказал Ратаган. — Еще до начала пира Брагад, в присутствии всего Рорима, сделает Варбутту официальное предложение.