Путь к славе
Шрифт:
— Здесь грабители! — кричал он на ходу. — Я Колиньи, я друг Барраса! Здесь грабители, они меня убьют!
Остужев ринулся вдогонку. Но как только он показался на виду, караул открыл по нему огонь. Проклиная свой промах, Александр вернулся в кусты — прорваться к дому у него не было никаких шансов. Колиньи благополучно добрался до караульных, которые подняли его на руки и внесли в дом. Мари и Гаевскому ничего не оставалось, как смотреть на это, стоя в стороне.
— Ну отчего мерзавцу так везет! — чуть не плача, простонал Остужев
Теперь ему ничего другого не оставалось, как лежать в кустах и ждать Мари. Она появилась, лишь когда начали сгущаться сумерки, и не одна, а с Гаевским в костюме Вероники.
— Эй! — шепотом позвала Мари. — Александр, скажи мне, что ты жив!
— Жив и даже невредим, — мрачно отозвался Остужев. — Добрый вечер, Антон.
— Добрый вечер, — ответил Гаевский своим обычным голосом и протянул ему сверток. — Если жив, то это тебе. Украдено с кухни мадам Богарне, все еще горячее. Мари уже поела.
— Я не могла уйти раньше, лакеи уговаривали меня остаться, — оправдывалась Мари. — После шума, который ты устроил, им просто страшно было отпускать девушку. Убийцы, грабители…
— Он серьезно ранен? — спросил Александр, взяв куриную ножку. — Может, кровью истечет?
— Болезненно, но несерьезно, — вздохнула она. — Кстати, вы с Дюпоном зря волновались — он меня не узнал. Да и раньше на меня внимания не обращал никакого.
Гаевский между тем немного прошелся и вернулся к ним, поигрывая парой пистолетов.
— Четыре трупа, — пояснил он для Мари. — Неплохая работа. Давай меняться, Александр? Я буду драться, а ты ходить в платье, убираться и готовить.
Остужев тщательно прожевал пищу, проглотил и только тогда сказал то, что пришло ему в голову:
— Скоро стемнеет. Ты сможешь открыть какое-нибудь окно или вроде того. Мари вообще специалистка по таким вещам. Я должен попасть в дом и исправить свою ошибку.
— С ума сошел? — Мари посмотрела на Гаевского в ожидании поддержки, но юноша лишь пожал плечами. — Нет, Александр! Без разрешения Дюпона — нет! Сейчас я пойду к нему, и ты со мной, мы все расскажем и посоветуемся.
— Мари, я старше и тебя, и Антона, — упрямо покачал головой Остужев. — Ты иди, если хочешь, а я останусь здесь и ночью попытаю счастья еще раз.
— Как знаешь, — задумчиво сказал Гаевский. — Шансы, конечно, есть. Но Колиньи тоже будет начеку. Кстати, он сказал, что не рассмотрел, кто в него стрелял. И скорее всего, это правда — иначе тебя бы уже разыскивала полиция.
Мари, поняв, что Остужева не отговорить, поднялась с травы.
— Попрошу тебя только об одном: не предпринимай ничего, пока я не вернусь.
Глава восьмая
Третья сторона
В отсутствие Мари, обещавшей вернуться не позже, чем через час, Остужев и Гаевский, перейдя на русский язык, обсуждали возможные планы нападения на Колиньи. Гаевский и сам был готов стрелять, не думая
— Что, если так: я спрячу пистолет в переднике, войду к нему и размозжу голову. А ты будешь прикрывать меня во время бегства, — предложил он. — Ты же воин! План простой и надежный.
— Послушай, Антон, не обижайся, но я не могу вот так тебя подставлять под пули, — сказал Александр. — К тому же ты секретный агент Дюпона, тебе нельзя выдавать себя. Я дважды упустил шанс, я должен попробовать и на этот раз.
— Тебе нельзя выдавать себя! — голосом Остужева передразнил Антон. — Думаешь, мне тут весело живется? Собираюсь крепко поговорить с Дюпоном на эту тему. Надоело играть девчонок.
Наконец вернулась Мари. Девушка выглядела запыхавшейся и обеспокоенной еще больше.
— Что-то случилось? — спросил Гаевский.
— Да пока ничего, — вздохнула она. — Тут живет недалеко один человек. Он не из наших, но обязан Дюпону жизнью всей семьи, тот помог ему во время террора. Попросила передать Клоду записку. И теперь боюсь, что он встанет и приедет сюда сам. А ему надо еще неделю лежать!
— Мы решили, что я открою окно в своей комнате, — перешел к делу Антон. — Она на третьем этаже, но я свяжу веревку из простыней. Прямо как настоящая служанка, к которой по ночам кучер лазает… В общем, если Александру повезет и я сплету веревку крепкую, в дом он попадет. Но до дома как-то надо его довести — внизу есть ночные караульные. Они спят на постах, но еще слишком рано.
— А внутри что будете делать? — мрачно спросила Мари, которой все это очень не нравилось. — И как собираетесь бежать, если что-то случится?
— Сначала надо понять, какая обстановка в доме, — сказал Остужев. — Где находится спальня Колиньи, где Баррас, где часовые… Антон, ты сможешь это все узнать?
— Конечно. Главное, чтобы часовые перестали меня щипать, когда я мимо прохожу, — с тоской сказал Гаевский. — Ну все? Если решено, то я пойду. Буду готов — трижды мигну свечой. Окно ты знаешь, Мари. Отвернись, я пару пистолетов под юбку спрячу.
— Смотри, чтобы не выстрелили, когда часовые пощупают! — фыркнула девушка, отворачиваясь. — Александр, я прошу тебя: будь осмотрительнее! Не надо стрельбы. Если нельзя сделать тихо, лучше отступись. Ты отвечаешь еще и за жизнь этого мальчишки, помни.
Гаевский показал ей язык, подмигнул Александру и отправился к дому. Уже совсем стемнело, и караульные окликнули его. Звонким девичьим голосом, слышным в ночной тиши даже на таком расстоянии, Гаевский весело сообщил им, что тетя заболела и служанка решила заночевать в хозяйском доме.
— Я написала Дюпону, чтобы он прислал ответ сюда, в сад. Посыльный доберется нескоро, а значит, я буду сидеть тут и ждать, что вас там, возможно, обоих пристрелят, — вздохнула Мари. — Нет, Остужев, ты поступаешь неправильно. Дюпон запросил помощи, очень скоро мы станем куда сильнее и тогда доберемся до Колиньи.