Путь к себе 2
Шрифт:
– Всегда знал, что обитатели планет немного не в себе, – пробурчал Аск, но по кивку брата забрал наш завтрак.
Наконец, мы смогли покинуть все еще тихий, спящий в такую рань дом. На улице все еще царил мистический полумрак. По спине пробежали мурашки от прохлады. Не такой, как осенняя или привычная мне по весне, но все-таки ощутимой. Я любила просыпаться в подобное время, поэтому настроила щиты дома так, что первые же лучи солнца направлялись в мои окна. Любила смотреть на пробуждающуюся природу, какое бы время года не властвовало. На моих землях частым гостем
Стряхнув с себя наваждение, я повела моих мужчин вниз к озеру. Солнышко выглядывало с правой стороны от дома. Если спуститься к берегу, то сперва осветив небо полностью, а потом перевалившись через вершину соседней горы, оно накроет озеро и нас, расположившихся на каменистом пляже.
– Странно, что вы вообще заметили сегодня смену дня и ночи, – проговорила я, аккуратно передвигаясь в предрассветных сумерках по мокрой от росы дорожке.
– Ничего не странно, – возмутился Оскин, – для нас изменение освещения на три процента – уже признак побудки.
– На военных кораблях младший военный состав спит в металлических койках, почти таких же, как всем известные коробки-каюты на межзведниках. В таких давать громкий сигнал – верный способ разбудить соседей. А вот подсветка затронет одного конкретного бойца, – широко зевнув, разъяснил Аскин, слегка пришедший в себя.
– Мы еще в учебке приучились просыпаться, пока процент освящения не слепит тебя, оставляя полностью дезориентированным.
– А я-то уже подумала, что вы сверхчувствительны к свету или странные жаворонки. Так называют людей, что встают очень рано и сильно осложняют жизнь своим соседям и родным. Вот у меня и мелькнула мысль, что вы вымотались за последние дни, но привычка оказалась сильнее. Встали разом, как привык организм.
– Еще чего! – возмутился моими словами мужчина. – Пока есть время, я готов спать в любой позе и месте. Главное, света поменьше оставьте. А ты не жаворонок, я надеюсь? – покосился в мою сторону старший из братьев под смешок второго.
– Нет. Я голубь! Для меня не проблема встать в любое время и бодрствовать столько, сколько потребуют обстоятельства. Иногда, как сейчас, я чувствую подъем сил в моменты сильных эмоций. Для меня достаточно лишь цели. Проснуться я смогу по внутренним часам хоть в полночь. Но, как вы, двое суток на ногах проводить не готова. Отвыкла, знаете ли.
Доведя до берега свою семью, я распахнула корзину для пикника и постелила огромный непромокаемый плед на землю. Потом сверху на него накинула второй, и опустошив саму корзину, трансформировала ее в столик. Отобрав у Оска пакет с едой, расставила на столе нехитрый перекус.
– Теперь снимайте промокшую обувь и садитесь, как я.
Объяснять, что такое котецу и как нужно за ним сидеть, я не хотела сейчас. Тем более, что в системах Далая именно такой столик назывался стандартным для семейных пикников. За ним устраивали мать, включая подогрев, а
Распаковав бутерброды, я поделила их на три тарелки. Одни оказались с острым соусом поверх сливочного масла и с мягким сыром. Вторые с колбасой и тонко нарезанными овощами, третьи – сладкие с фруктами. Три больших стаканчика кофе с обалденной густой пенкой защекотали носы ароматом, стоило снять защитную пленку и вернуть крышку на место.
– Так ты нас завтракать вытащила? – не стерпел Оскин, отпивая из своего стакана и довольно кивая головой. – Я, конечно, не против, но зачем спешка?
– Нет-нет. Смотрите вон за той горой и на воду. Видите, небо постепенно светлеет все сильнее и сильнее? Это и называется рассвет. Он отмеряет начало нового дня, оставляя позади тьму ночи.
В этот момент первые лучи преодолели гору и обрушились на нашу сторону земли. Вернее, не совсем нашу, но насколько я знала, там еще пока никто не жил. От того мне не мешало говорить о земле, как о собственной.
– Красиво, – протянул Аскин, пододвинувшись ко мне и обняв за плечи. – Вот только ты рискуешь замерзнуть. Почему не захватила куртку?
– Забыла. Хотела успеть, а вы не особо торопились.
– Твое «хотела успеть» еще долго будет выбивать меня из колеи. Раз, и стоишь полностью обнаженная посреди комнаты. Ни грамма смущения или сомнений.
– Жаль, что она столь же быстро и оделась. Но меня искренне радует, что я знаю твой секрет. Твоя обворожительная грудь ничем не сдерживается, – подключился второй соблазнитель, нашептывая мне на ушко соблазнительным тоном и согревая с противоположной от брата стороны мой бок и руку.
– Но ткань платья плотная на лифе и ее сосочки не выделяются, а жаль, – наглая рука прошлась по груди и оттянула ворот платья, открывая взору еще немного моего обнаженного тела.
Я, и правда, не всегда надевала топы, часто заменяющие здесь привычные мне в прошлом всевозможные разновидности белья, с чашечками и без. Кто меня тут видел ранее? Тем более, что платья на Далае делали чаще всего из плотной дышащей ткани, спасавшей женщин и от прохлады, и от жары. Под них можно было ничего вообще не надевать, вид оставался пристойный. Но разве о том они сейчас думают? Только глаза открыли и принялись дразнить меня, маленькую и беззащитную.
– У вас в голове только мысли о моем теле задерживаются? Я вас вытащила из дома в такую рань, организовала первый в нашей супружеской жизни завтрак на свежем воздухе, а вы про мою грудь думаете?
– Чудо начала нового дня мы видели, пусть и не в живую, сотни раз до этого, а тебя без одежды впервые.
– Мы оценили все это, – Аскин кивнул в сторону стола с тарелками и подтянул меня к себе поближе, тогда как его брат устроился так, чтобы закрыть меня от утренней прохлады. – Наше второе утро рядом с любимой, что не только провела с нами две ритуальных ночи подряд, но и желает разделить что-то особенное, много значит. Если хочешь, мы будем приходить сюда хоть каждое утро.