Путь к океану
Шрифт:
Пока Декариус нервно озирался по сторонам, его начальник надавил на ручку шкафа, открывая тайное отделение в крышке стола. Об этом месте знал только он, и только он, как глава Большого Собора, имел доступ в священное помещение. В отличие от остальных зал, покоев и кладовых, комната запиралась обычным железным ключом. Если кто-то захотел получить дубликат, то не смог бы этого сделать, так как не нашел бы подходящего оборудования. Замыкающие карты из особого рода пластика — вот их можно было множить сколь угодно раз, но не старинный ключ с многочисленными бороздками и зубчиками.
— Пойдем, — Тереит
За железной последовала еще одна деревянная дверь, открывшаяся без всяких ключей. Советникам осталось поднять тяжелую сетку и пройти внутрь. Первое, что бросалось в глаза, да и в нос тоже, были залежи пыли, скопившиеся на стеллажах за сотни лет. Декариус едва удержался от постыдного желания чихнуть, но взгляд строгих глаз Тереита заткнул нос почище насморка.
— Посмотри сюда, — остановившись у порога, пробормотал Неверски, — Ничего не замечаешь?
— Следы, — охрипшим голосом ответил его собеседник, — Кто-то был здесь не так давно. Даже пол еще виден. Но кому понадобилось сюда пробираться, и как он смог это сделать?
— Тут долго бродили, смотри, сколько петель. Главное, чтобы ничего не пропало.
Глава Собора бросился к знакомой витрине, за которой лежала печать последнего Сотворителя из рода Элистаров, и облегченно выдохнул. И перстень, и все документы, даже личные записи повелителя лекверов были на месте, а на толстом защитном стекле лежал не менее внушительный слой грязи и пыли, уже свалявшихся в сплошную войлокоподобную пластину. Несколько несложных движений, и верхняя часть витрины отъехала в сторону. Тереит достал из кармана злополучное послание, затем вынул из небольшого ящичка перстень. Сейчас же украшение в его пальцах зашевелилось, будто хотело прыгнуть на сургучовый оттиск. Специальная магия, некогда заложенная умелыми Творцами в обе печати, сработала безукоризненно.
— Ну, что? — за плечом советника маячил Декариус.
— Это не подделка. Но тогда совершенно не понятно, кто мог прислать нам эти письма. Неужели Элаймус все-таки оставил какого-нибудь доверенного леквера в этом мире, прежде чем его самого обратили в прах? Или…
— Тереит, — неожиданно остолбенел второй советник, — Тереит, посмотри сюда.
Неверски обернулся, и едва не выронил драгоценный перстень на пол. Совсем рядом на витрине не было ни следа запустения, а сама витрина была совершенно пуста, если не считать двух или трех листов полупрозрачной кожи.
— Это же место… — начал мужчина.
— …для печати Дэрлиана, —
Зал Большого Собора гудел как тысяча рассерженных пчел, у которых пытаются отобрать все запасы меда. Обыкновенно советники приходили на собрание молча, тихо здоровались друг с другом, чинно рассаживались, лениво потягивая чай или что-нибудь покрепче, и практически в дружеских беседах принимали сложные и важные решения. Да и зачем накручивать себя и остальных, когда тебе перевалило за три-четыре тысячи лет? Все равно от криков и ожесточенных споров обсуждение вопроса быстрее не продвинется.
Но сегодня было особое совещание. Во-первых, потому, что оно проводилось без Сотворителя. Конечно, ни Дэрлиан, ни его предшественники особенно не вмешивались в политику Собора, присутствуя на собраниях лишь для соблюдения формальности. Но никогда еще лекверы не чувствовали себя столь неуютно, зная, что сейчас именно у них сосредоточена вся власть в стране и ответственность. А, во-вторых, совещание было незапланированным, и никто из членов Собора не знал, чем оно закончится. Все пятнадцать писем лежали посередине стола, вызывающе чернея на фоне светлой мраморной столешницы темными пятнами сургуча с давно позабытым оттиском рода Элистаров.
Некоторые мужчины и женщины прохаживались из угла в угол, нервно жестикулируя и поминутно оглядываясь на вход. Тереит сидел, барабаня ухоженными старческими пальцами по подлокотнику, выбивая не то марш, не то забавный мотив песенки про елочку. Ей-то было зимой холодно, а вот председатель собрания обливался потом в своей мантии, кляня и не вовремя погибшего Дэрлиана, и того гада, который прислал ему загадочное послание. А еще его потряхивало от любопытства. В голове его кружились самые разнообразные догадки, но отчего-то он чувствовал, что ни одна из них не подтвердится.
— Приветствую вас, дорогие эивины и лиовины, — стоящие и сидящие как по команде повернули головы на источник звука, и, кажется, даже дышать перестали, — Рассаживайтесь, в ногах правды нет, как любила говорить одна моя знакомая!
— Не может быть! — одна из женщин не удержалась от невольного восклицания. Голубые глаза ее стали больше раза в два, не меньше. Она картинно схватилась за полную грудь, с трагическим шепотом оседая.
— Все может быть, дорогая моя Аерия, — на середину залы прошел зеленовласый леквер, будто точь-в-точь списанным с древней картины, изображавшей Элаймуса Сотворителя. Только вот на коже появились многочисленные морщинки, а в волосах запуталась седина. Сомнений быть не могло — перед Собором стоял настоящий Элистар.
— Это вы прислали нам эти письма? — обличающее ткнув пальцем в кучу бумаг, произнес Тереит. Свергнутый правитель кивнул, без церемоний занимая самое роскошное кресло. Глава Собора едва не задохнулся от такой наглости. Элаймус закинул ногу на ногу, всем своим видом показывая, что вставать с места, на котором не так давно сидел Дэрлиан, не собирается. И точно, словно не услышав вопроса, зеленоглазый дед Гервена продолжил:
— Все может быть. Не так уж много изменилось за прошедшие пять тысяч лет. Охрана все такая же доверчивая: заходи, кто хочет, убивай кого хочешь. Хотя зачем все делать самому, если есть узнающие?