Путь к Дюне
Шрифт:
— Эти корабли уничтожала Гильдия?
— Вероятно, да. Но, может быть, и нет, но сама Гильдия обеспечивает все перевозки за вполне разумную цену. Цена возрастает только в том случае, если клиент требует дополнительных услуг.
— Нет, они просто уничтожают всех, кто осмеливается конкурировать с ними, — убежденно произнес Пауль.
Герцог нахмурился.
— Что ты станешь делать, если соперничающий с тобой Дом поселится по соседству и начнет отнимать у тебя твою планету — открыто, не придерживаясь никаких правил?
— Но Конвенция…
— Отбрось все конвенции! Что ты будешь делать?
— Я буду всеми силами защищаться.
— Ты уничтожишь соперника. — Герцог побарабанил
— А как тогда быть с ренегатами и отступниками? — спросил Пауль. — Если…
— Разве тебе не объясняли раньше эти вещи? — со вздохом спросил герцог. — Когда очередной отступник за деньги покупает молчание Гильдии, должны соблюдаться два непременных условия. Ни один человек не может бежать из вселенной, совершив тяжкое нарушение правил Великой Конвенции. Кроме того, он обязан никогда больше не делать попыток общения с центральными планетами — никаким способом. В противном случае эти правила не соблюдаются. Такова суть соглашения между Гильдией и Советом Земель. Нет односторонних соглашений. Некоторые правила мы разделяем с Гильдией.
— Все это я слышал и раньше, — сказал Пауль, — читал и спрашивал об этом. Но все же мне кажется, что здесь есть что-то неправильное. Есть…
— Обещания человека ничуть не лучше мотивов, которые заставляют его держать слово, — ответил на это герцог. — Не думай о соглашениях, думай о мотивах.
— Вот в этом-то все и дело! — воскликнул Пауль.
— Что не дает вселенной распасться? — спросил герцог. — Почему все мы не стали отступниками? Ответ один: этому мешает торговля. Каждый мир, каждая планета, каждая группа планет обладает чем-то неповторимым и уникальным. Например, даже на Каладане есть такая вещь — это каладанский рис пунди. Есть люди, которые хотят его купить, но не могут взять в каком-то другом месте. Наш рис — превосходная пища для маленьких детей и стариков, он смягчает пищеварение и хорошо усваивается, как ты и сам знаешь.
— Торговля? — переспросил Пауль. — Но мне кажется, что этого недостаточно.
— Этого недостаточно для искателей приключений и бунтарей, — ответил герцог. — Но для большинства людей торговли вполне достаточно. Мы ведь тоже не хотим раскачивать лодку. И именно поэтому мы приняли Арракис под управление. Это не только уникальная планета, но она также и бесценна, причем ни Харконнены, ни Император не знают насколько.
Вот опять, подумал Пауль, этот намек на какое-то наше преимущество.
— Но о чем же они не подозревают? — спросил мальчик. — Ты и Гават все время намекаете на…
— Пауль… — Герцог заколебался, уставив на сына тяжелый взгляд. — Это самая важная вещь, которую я… но нет, настало время и тебе принять на свои плечи долю ответственности.
Пауль кивнул.
Барон Харконнен и Питер де Фриз
— Так вы говорите,
Барон, заметив, как изменилось настроение Питера, сказал:
— Многие женщины носят зеленое, Питер. И многие женщины каждый день умирают.
— Та женщина была моей матерью, — сказал Питер. — О, в тот момент этот факт имел для меня не слишком большое значение, так как она была всего лишь одной из многочисленных наложниц, живших во дворце. Только позже, став взрослым, способным к размышлениям, я вывел для себя значимость события.
— Ах так? — спросил барон. — И в чем же заключается эта значимость?
— Человек, который находится в падении, уже мертв, — ответил Питер. — Процесс падения и смерть — это уже свершившийся факт. Истинно важным является момент опрокидывания, самого начала падения — в этот момент человека можно подтолкнуть или, наоборот, спасти. В этот момент можно управлять судьбой.
Барон поморщился и подумал: Этот глупец вздумал угрожать мне? Не хочет ли он сказать, что способен противиться мне в делах, касающихся герцога?
— Так что можно в этой связи сказать о герцоге Лето? — спросил барон. — Можно ли изменить его судьбу?
— И вы об этом спрашиваете, барон! — ответил Питер. — Герцог… ах да, конечно, герцог — но он уже падает. Герцог уже неважен и не может никого интересовать.
Новая глава. С Каладана на Арракис [2]
Трудно понять, каким образом такое нагромождение ошибок, какое являет собой книга Уингейта «Ментат, Гильдия и Щит», могло пользоваться таким всеобщим признанием. Щит описан как простейшее приспособление (если вам удалось разгадать его секрет), которым очень легко пользоваться и которое позволяет праведникам легко отражать все нападения злодеев. Гильдия описана как группа бестелесных ангелов, которые с нетерпением ждут в космосе того дня, когда можно будет установить вселенскую Утопию. Что же касается ментата… Ментат Уингейта — это голем, лишенный всякого искупительного тепла. Если верить Уингейту, то вы просто закладываете в ментата информацию, как в машину, сделанную из человеческой плоти, а она выплевывает вам ответ, не замутненный никакими человеческими чувствами.
2
Подсчет абзацев на страницах позволяет думать, что эта глава была исключена при просмотре вариантов для печати в журнале «Аналог» по требованию Кэмпбелла, и впоследствии не вошла в окончательный вариант «Дюны».
Фрегат Атрейдеса находился в чреве корабля Гильдии, прикрепленный к специальным кронштейнам грузового трюма. Вокруг можно было видеть и другие такие же фрегаты — на некоторых виднелись аристократические гербы, для узнавания которых Паулю надо было, пожалуй, прийти в состояние транса — такими далекими и мелкими они казались с огромного расстояния. Помимо этого, между фрегатами теснились грузовые лихтеры, сигнальные спутники, мусорные контейнеры, яхты и грузовые планеры… и множество других судов, назначение которых было Паулю неизвестно.