Путь истины. Дмитрий Донской
Шрифт:
Понадеялся Ольгерд на силу денег, но не учёл он хитрости азиатской и возможности измены в своём стане…
Когда Кориат из Новогрудка с сыновьями и дружиною выдвинулся в Орду, везя щедрые дары для хана Джанибека, его боярин Андрей, весьма недовольный своим малоземельным князем, написал грамотку великому князю Московскому: «Замыслил на тебя князь Ольгерд коварство. Ныне послал он брата своего Кориата к хану Джанибеку с великими дарами, дабы склонить его к союзу супротив Москвы. Княже, не забудь впредь о верном слуге твоём…» Вскоре князь Семён Иванович прочёл сию епистолию 54 , уразумел грозящую опасность и без промедления
54
Епистолия – письмо, послание (прим. авт.).
Тем временем, Кориат пришёл в Орду и, мысленно проклиная татар, проделал унизительный путь на карачках до ханского престола.
– Дары твои хороши, литовский князь, – одобрительно кивнул Джанибек. – Говори, почто пожаловал.
– С челобитьем на конюха твоего, московского князя Симеона, великий хан, – ответ держал Кориат. – Он, словно змей, притаился и ждёт своего часа, дабы укусить! Почитает он себя князем всея Руси, собирает дань с земель русских, – богатства немалые скопил, одной светской властью не довольствуется, церковной завладеть желает. Митрополит Феогност в его воле пребывает. Великий хан, Москва худое замышляет! Ныне князь Литовский Ольгерд ищет мира и дружбы с тобой. Да соединим наши силы, когда враг сего не ждёт, и опустошим земли князя Симеона, – Москве вовек не оправиться от такого удара…
Отпустил хан Джанибек литовских послов, а следом за ними пришли от князя Симеона киличеи 55 и били челом на Ольгерда:
– Он улусы твои пустошит и полонит. Супротив тебя идти желает!
Надо сказать, Джанибек лишил жизни старшего брата, чтобы занять золотой трон хана Узбека, и не унаследовал от своего отца ничего, кроме его кровожадности. Теперь, выслушав обе стороны, он призвал мать и просил у неё совета:
– Как бы поступил отец мой?
55
Киличеи – послы (прим. авт.).
Хатун Тайдула была хитрой и расчётливой женщиной.
– Отец твой, – говорила она сыну, – мудро властвовал в улусах своих. Не давал он усилиться ни одному из княжеств на Руси! Правду молвили послы князя Симеона, – подминает под себя Литва улусы твои. Надобно подрезать крылышки князю Ольгерду…
Джанибек в ярости вскричал:
– Повелю казнить послов литовских.
– Нет, – улыбнулась Тайдула, – отец твой поступил бы иначе! Он стравил бы бешеных псов и глядел, как они грызутся меж собой.
Джанибек довольно усмехнулся:
– А выдам-ка я послов литовских князю Симеону. Пожар с искры зачинается!
Вскоре литовский стан окружили кешиктены 56 Джанибека. Сын Кориата Симеон вбежал в шатёр отца:
– Татары ополчились на нас… Велишь биться с ними?
– Нет, их слишком много! – возразил Кориат. – Не противься злу, сын мой. Господь с нами, авось живы будем.
Тогда в шатёр ворвался коренастый татарин с саблею наголо и объявил ханскую волю…
56
Гвардейцы (прим. авт.).
Княжеская дружина шла на подмогу к новгородцам, на которых напал король шведский Магнуш, – весть о ханском пожаловании настигла московского князя под Торжком. Тогда он немедля поворотил в стольный град и приказал, как зеницу ока, охранять пленённых литвинов.
Князь Симеон жил по заповедям отца своего Ивана Даниловича: собирал сугубые подати с изнывающего от поборов народа, исправно платил дань, низко кланялся татарам, частенько
Если Джанибек искал совета у своей хитрой матери, то московский князь, когда нуждался в мудром слове, призывал Алексия, наместника митрополита, который некогда был иноком Богоявленского монастыря. Муж зело хитрый 57 , всяческой премудростью и добродетелями украшенный, – Алексий теперь предстал пред светлые очи князя, который кланялся ему до земли и привычно молвил:
– Прости мя, отче честный, и благослови.
– Благословение Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа на рабе Божьем Симеоне всегда, и ныне, и присно, и во веки веков, – Алексий осенил князя крестным знамением.
57
За столетья многие русские слова поменяли исконное значение. Слово «хитрость» в былые времена носило положительную окраску. Хитрый – умный, мудрый. Напротив, лесть (прелесть) – обман, хитрость (прим. авт.).
– Аминь, – отозвался Симеон и приложился к его деснице.
– Христос посреди нас, – сказал с улыбкой на губах Алексий.
– Есть и будет, – отвечал князь, поцеловал его в правое плечо и вновь поклонился.
(Таков исстари был чин благословения, и его неукоснительно соблюдали все от мала до велика, от крестьянина до князя).
– Жду от тебя совета мудрого, отче, – сказал тогда князь Симеон. – Мой отец мечтал о возрождении Руси, о единстве земель русских и завещал мне укреплять Москву. Верил он, что однажды мы сбросим владычество татарское. Я живу, как учил меня отец, и часто бываю в Орде, – всякий раз хан с честью и пожалованием отпускает меня. Теперича он выдал мне Кориата, брата князя Ольгерда Литовского, который замыслил вкупе с татарами выступить супротив Москвы. Литвины холопами были у пращуров моих, а ныне вотчины у русских князей отымают! Посоветуй, отче, как поступить с Кориатом. Лишить жизни я его не могу, а отпустить не вправе…
Алексий немного подумал и отвечал князю так:
– Льстив и коварен хан татарский: одной рукой милует, а другой – казнит! Расставил силки птицелов и ждёт, кто в них угодит: орёл али сокол.
– Ты прав, отче, сие подобно ловитве 58 , – согласился Симеон, – будто притаился лютый зверь и ждёт свою добычу. Желает хан стравить Москву с Литвою. Стало быть, надобно отпустить Кориата восвояси…
– Неможно нам, княже, ныне воевать с Литвою, – промолвил Алексий. – Покуда нет сил у нас для сего дела. Аки воздух надобен мир с Ольгердом!
58
Ловитва – охота (прим. авт.).
– Правда твоя, отче честный. Ты паки мудрый совет мне дал, благодарствую, – князь почтительно склонился пред наместником митрополита, которому судьбой было уготовлено великое будущее.
Ольгерд опечалился, прослышав о пленении Кориата. Накануне пришла еще одна горестная весть, – об убиении Наримунта: пал брат его младший от руки немецкого рыцаря. Теперь мог потерять Ольгерд и Кориата, – тогда ради брата смирил он свою гордыню и направил посольство к князю Симеону с дарами и грамотой, в коей были такие слова: «Другу моему великому князю Владимирскому и Московскому Симеону Иоанновичу! Ведомо стало мне, что брат мой Кориат находится у тебя. Взываю к твоему великодушию – отпусти брата моего к жене и детям его… Пусть добрая воля твоя знаменует вечный мир меж княжествами нашими!».