Путь, исполненный отваги
Шрифт:
– В такси еще хуже, – признался Ростик, – вырасту, куплю себе «Яву». По крайней мере головой в крышу не упираешься. А то можно будет и старенький «Харлей» прикупить. Вот это транспорт!
– Не приведи господь, такой рост! – вздохнула девушка.
Троллейбус тряхнуло. Ингу бросило на Ростика. Она ткнулась лицом в его водолазку и, отпрянув, пробормотала:
– Что за запах незнакомый? Как называется?
Парень пожал плечами.
– «Аляска». Папа из Испании привез.
– Крутизна-а-а! – протянула Инга. – Куда нам, простым смертным...
Ростислав мгновенно отстранился.
– Инга, я не виноват, что в такой семье
– Извини. По-моему, наша остановка.
– «Ёперный театр»?
– Она самая. Выходим, что ли?
– И быстренько. – Ростик аккуратно вышел из троллейбуса, следя за тем, чтобы головою не снести поручень, и, галантно подав даме руку, дополнил: – В этот час в моем погребке народу мало. Ручаюсь, тебе там понравится.
«Погребок» оказался совсем не погребком, приличным кафе на втором этаже недавно реконструированного домика. В просторном помещении царил полумрак, в котором, уверенно ориентируясь, сновали официантки. Лилась негромкая музыка, а голос Марка Нопфлера придавал этой атмосфере таинственности особый колорит.
– Что это играет, интересно? – поежилась Инга. – Аж мурашки по коже забегали!
– «Brothers in Arms», «Dire Straits», – ответил Ростик, – мне тоже нравится. Что будем брать. И не стесняйся – я угощаю.
– По какому праву, интересно? – лукаво глянула на него Инга.
– Ну... Я все-таки мужчина, да еще имеющий, кроме стипендии, побочный источник дохода. Короче, принцесса! Вот меню, будь добра – выбирай!
– Интересно-интересно! – протянула девушка, беря в руки листок бумаги, исписанный крупными (чтобы посетители могли разобрать в полумраке) буквами. – Ну вот, например, салатик из кальмаров я бы попробовала первый раз в жизни. К нему цыплячью ногу с картофельным пюре и маленькую смаженку с грибами.
– А на десерт? – равнодушно поинтересовался парень.
– На десерт, – девушка задумалась, – на десерт пусть будет клубничное желе и мороженое с лимонным ликером! Я не слишком обнаглела?
– Успокойся! Копеек у меня хватит. В самом деле, что ты так нервничаешь!
К ним подошла официантка, и Ростислав без запинки отбарабанил заказ Инги.
– А вам что? Как обычно? – спросила официантка, знавшая Каманина как постоянного клиента в лицо уже давно.
– Да уж будьте так добры, Наташа, – кивнул головой парень.
Инга в ожидании заказа принялась рассматривать окружающую обстановку. В зале, размером приблизительно десять на шесть метров, стояло около дюжины столиков. Заняты из них были всего три, что полностью подтверждало слова Каманина. В заведении был «мертвый час» – время между обедом и ужином.
Вскоре официантка вернулась с подносом и выставила перед Ингой ее заказ. Пробормотав: «Одну минутку, молодой человек», – она легким шагом заторопилась на кухню, откуда вскоре вернулась с подносом, загруженным раза в два основательнее.
– Прошу прощения, молодой человек, ну вы и жрете, – с чувством произнесла Инга, когда Наталья, выставив на стол гору снеди, вернулась к себе за стойку.
– Большому кораблю, – повторил хазановскую шутку Ростислав, – семь футов под килем.
Сказав это, он принялся за еду. У принявшейся считать блюда Инги от обалдения полезли на лоб глаза. Напротив Ростика слева направо расположились: огромный кусок пиццы с грибами и колбасой; громадный бифштекс с тройной порцией картофельного пюре; не менее пол-литра «оливье»
– Благослови, Господь, пожирающих дары твои! – прошептала девушка и принялась за еду. Ростислав благовоспитанно налегал напротив.
– Кофе будешь? – спросил он, промокая салфеткой губы. Инга подняла на него глаза. Содержимое его заказа успело перекочевать к нему в желудок прежде, чем она успела покончить с желе.
Сиротливо стояли три пустые бутылки на 0,33 литра, блестела очищенная хлебным мякишем салатница, да горько плакала тарелка, на которой пятнадцать минут назад располагался чемпион среди бифштексов в самом тяжелом весе. Зато заметно повеселевший Ростислав благодушно рассматривал девушку, робко уплетающую свой первый в жизни полноценно-роскошный обед.
– Ну чего ты так пялишься, – промурлыкал он, – во мне больше двух метров росту и раза в два поболее весу, чем в тебе. Так неужто я должен на птичьей норме сидеть? Страшно, Маугли?
– Прости! – Инга покраснела. Она ни к селу ни к городу вдруг вспомнила разговор, состоявшийся в их комнате пару дней тому назад.
К ним в поисках опохмельного пива забрела одна из старшекурсниц из «двойки» – общаги, расположенной рядом с их «пятеркой».
– Запомните, бабы! – авторитетно поучала их умудренная опытом «сестричка». – Какой у мужика аппетит за столом, такой и в постели. Еще пиво есть?
– Эй, ты где? – донесся до нее голос Каманина. – Перестань скрести ложкой пустую розетку. Если хочешь еще мороженого, то сейчас закажем!
– Извини, – повторилась девушка, – просто задумалась. Все так необычно: музыка, вкусная еда, вообще... Спасибо, Ростик! Я так здорово еще никогда не сидела.
Каманин расплатился, они попрощались с официанткой, получив приглашение приходить еще, и вышли на улицу. Было начало пятого вечера.
– Интересно, – вдруг произнесла Инга, – во что тебе обошелся этот, с позволения сказать, обед?
– Смешная сумма – семь рублей, – тоном Остапа Бендера произнес Ростислав, – для меня, как для постоянного посетителя, скидка. Хотя скидку таким образом заполучить очень трудно. Признаюсь как на духу – я им починил СВЧ-комбайн. Вызов специалиста из ФРГ обошелся бы им гораздо дороже. У нас ведь пока гарантийных мастерских на импортную технику почти нет, а те, что есть, завалены заказами.
Нынче профессор Каманин проживал на престижной улице имени Пулихова, в роскошной пятикомнатной квартире. Перспективному профессору с видами на академика полагался отдельный кабинет, спальня, спальня для сына, спальня для близнецов, плюс теоретическая комната для домработницы. Итого пять комнат. Отдельно нужно сказать о кухне. Во времена всемирного «кукурузника», Никиты свет Сергеевича, считалось, что люди будущего (коммунизма) будут питаться в столовых, а на «куфню» забредать рано утром и поздно вечером в поисках чайку. Посему максимально отводимое место под этот едва ли не самый важный уголок дома выражалось скромной цифрой, в шесть квадратных метров, на которых двум стоящим человекам и холодильнику приходилось весьма туговато и тесно, словно танкеру «Сиввайз Джайент» в Суэцком канале.