Путь, исполненный отваги
Шрифт:
– Я специально для тебя придумал новое звание: Заслуженный прапорщик Вооруженных Сил. Цепляется четвертая звездочка с одновременным отлучением от церкви.
– Что это значит? – беспокойно задвигал носом атташе. Он уже вылез из шкафа, щеголяя новой николаевской тужуркой, из-под которой была видна черно-белая тельняшка. Голову атташе прикрывал хромированный картуз с кокардой ВДВ. На портупее болтался вороненый наган. Волков едва не подавился чаем.
– Железняк, твою мать! – сплюнул он. – На колчаковских фронтах раненый... в зад! А отлучение от церкви, мон дью, означает,
Шура снял картуз и вытер вспотевший лоб.
– Мне без церкви нельзя никак, – сообщил тихо он, – мне сам кардинал должен.
– Он простит! – так же тихо парировал посол. – Ты все-таки подумай насчет аутодафе. Самая милосердная казнь. Без пролития крови. Душа грешника прямиком отправляется в рай. Кто там нынче на воротах, святой Петр, по-моему... познакомишься. Денег ему одолжишь.
– Я больше не буду, – шмыгнул носом плут, выжига и крохобор Лютиков, – честно!
Андрей допил чай и искоса глянул на заместителя.
– Знаешь что, Данилыч? Если ты когда-нибудь напишешь мемуары, то свистни мне. Я к ним подклею все жалобы, что поступают на тебя. Получится посолиднее, чем у маршала Жукова. Ты куда, собачий сын, подевал три километра рельсов, что предназначены были для меловых шахт?
– Ах это! – вздохнул с облегчением Шура. – Намедни приперся новый герцог Орлеанский. Полдня умолял. Ему на виноградники нужно было. Взамен обещался поставить стройматериалы: строевой лес, тес, камень, мрамор. Нам же позарез это нужно – Кукуй растет.
Андрей Константинович наморщил лоб. Стройматериалы действительно архиважны.
– А себе что выторговал?
Лютиков замялся.
– Давай-давай колись! – подбодрил его подполковник.
– Ну, вообще-то герцог обещал в рыцари посвятить... —Гулкий смех посла был ему ответом.
– Какой из тебя рыцарь, Данилыч? Ну где ты слышал о жидах-рыцарях? И вообще, ты хоть грамотный?
– При чем тут это? – вскипел Шура. – Вы меня зажимаете, Андрей Константинович! Жалко вам, что ли, этого несчастного рыцарского звания! Вам же еще три года назад графский титул пожаловали...
– Дурак ты, прапорщик! Рыцарю ведь нельзя ни врать, ни воровать, ни трусить... А если нарушишь кодекс чести, то мигом лишат рыцарского звания!
– Это когда-то я врал? – не удержался Лютиков.
От такого нахальства у Волкова глаза вылезли на лоб.
– Еще рыцарь должен быть скромным, – жестко сказал он, – а ты у нас... Ладно, хватит языками чесать! Поехали!
Сидя в быстро несущейся на северо-восток «Бетрели», Волков распекал своего заместителя:
– Видано ли дело! Прапорщик в ангелы лезет! Да тебе в чистилище пятьдесят тысяч лет сидеть при самом выгодном раскладе! И то, если святой Петр пьян будет. А иначе – самый теплый котел в аду тебе обеспечен, да еще в сумеречной зоне.
Надувшийся Лютиков равнодушно смотрел на пролетающие мимо поля и фермы через бронестекло. Экипаж «Бетрели» резался в карты, лишь механик-водитель сидел на своем сиденье и, позевывая, следил за дорогой.
– Что за черт! – внезапно выругался он, притормаживая.
Посреди дороги лежала срубленная
– Пойду посмотрю, что ли... – сказал водитель, приоткрывая люк.
– На месте! – скомандовал Волков. – Что-то подозрительно все это! Пошарь-ка вокруг машины «совой». Сдается мне, что вон за теми кустиками «плохиши» укрылись.
– Так точно, товарищ полковник, – почти мгновенно доложил командир машины, – с обеих сторон человек по десять. Может, огнеметом их?
– Жестокий ты человек, сержант, – раздумывая, сказал Андрей, – давай-ка ты их лучше «дристуном» пугни.
«Дристуном» прозывался синтезированный вариант американского газа «Джей-флоп», применявшегося при разгоне неуправляемых демонстраций, дебошей и прочих опасных народных сборищ. Принцип его действия говорил сам за себя. Вдохнув такого газа даже малую толику, человек мгновенно накладывал в штаны, а следовательно, активность его последующих осмысленных действий равнялась приблизительно мнимой единице.
Передняя башня «Бетрели» повернулась на пятнадцать градусов влево и выпустила щедрую порцию «Джей-флопа». Затем, приняв тридцатью градусами левее, повторила залп.
– Вот и все! – улыбнулся Волков. – Вскоре можно будет надевать респираторы и идти на профосмотр.
Не расслышавший толком его слов, Лютиков открыл напротив себя дверцу и, выхватив из кобуры наган, помчался в сторону кустов, истошно матюгаясь.
– Твою мать! – раздраженно отпустил посол. – Виноградов, закрой ты эту fucking door [2] , а не то сейчас все обосремся!
2
Fucking door (англ.) – чертова дверь.
– Товарищ полковник, – обратился к послу механик-водитель, – насколько я помню, при использовании отечественного аналога из человека текло недели две...
– Ну... – улыбнулся Волков, – наш вариант «Джей-флопа» лишь немного уступает американскому аналогу, ибо есть тут одно деревце... скорее, куст. Вот на основе его ягодок наши парни в Бобрике приготовили это лекарство, кхе! Минут этак через десять пойдем смотреть результат. Всем приготовить респираторы.
Когда Волков с Виноградовым вышли из автомобиля, то слабый запах подгнивших бананов проник даже сквозь фильтры респираторов. Подполковник жестом остановил ретивого командира машины и отступил на пяток шагов назад. Переждав еще минут десять, они таки решились подойти поближе.
Первым в скрюченной позе жареного гольца валялся старый знакомый и заклятый друг – Густаво де Бертрам. Обгаженные панталоны были наполовину спущены, и на его волосатую задницу уже слетелись мухи, привлеченные пикантным запахом. Не особо отвлекаясь и не особенно церемонясь, Волков пинком ноги отбросил «Правую руку ужасного Торкемады» в придорожную канаву и приступил к осмотру остальных. Все бертрамовское воинство, следуя примеру своего отважного командира, потихоньку сползало в кюветы.
– Принеси-ка, друг Виноградов, бензопилу, – скомандовал посол, – необходимо эту поленяку с дороги убрать.