Путь интриг
Шрифт:
— Да, но другие знатные жители ларотумской столицы не приходили на помощь ко мне, к презренному набларийцу, не сидели за моим столом, не делили со мной мои тайны и опасность, исходящую от королевской стражи. Я — пока — не знаю о ворах, напавших на вас. Но я могу узнать, и помочь вам в возвращении ваших драгоценностей. Я даже готов простить вас в душе, понимая и ваше и свое положение. Но вы еще не объяснились со мной.
Я сидел растерянный и пристыженный — по сути Рантцерг был прав. По сути. Но одно маленькое 'но' — я был титулованным дворянином, а он простым сэллом.
Рантцерг практически лишил меня
Смутное подозрение о том, что все им было подстроено, не покидало меня, и это раздражало. Мне казалось подлым такое поведение — и теперь, пожалуй, добрые отношения стали трещать по швам.
— Хорошо! Я объясню. Вы почти угадали. Когда я въехал в Мэриэг, я много не знал и был простым бедным дворянином, которого никто не знал. У меня ни перед кем не было обязательств. Не так давно я получил титул и должность, обязывающую меня соблюдать определенные правила. Я ничем не могу опорочить своего господина, а дружба с вами…,- я замялся.
— Порочит большого вельможу, — закончил за меня Рантцерг.
— Что-то близкое к этому. У вас связь с людьми низшего сорта и тень от нашего знакомства может упасть на человека, которому я служу.
Мне было неловко говорить с набларийцем.
— Тень легла на мое сердце, — голос Черного барона звучал глухо и сердито, — и не сегодня, не сейчас, а гораздо раньше. Она появилась тогда, когда те, на кого вы молитесь, поступили против законов чести и законов человеческих — вероломно и жестоко, утопили в крови все мое семейство и лишили меня должного положения в обществе. И теперь я слышу, что мое имя может кого-то опорочить! Но вы не разочаровали меня, ваше признание, ваша прямота делает вам честь. Я всегда говорил, что уж лучше добрая пощечина, чем подлый удар в спину.
А сейчас, вот что я вам скажу, несравненный граф Улон, баронет Орджанг по имени Льен Жарра, я возвращаю ваши драгоценности — они здесь, в этой шкатулке. (Я облегченно вздохнул) И вы можете больше не беспокоиться о моей персоне, но перед тем как уйти отсюда, позвольте вам рассказать одну историю, которая проливает свет на зыбкую грань между честью и бесчестьем. Я ведь, так сильно расстроился только по одной причине. Льен, я слишком сильно успел привязаться к вам. Открыл свое старое сердце, как сыну, — только два человека во всем мире заслужили мою привязанность. Несмотря на то, что я старый злой циник, я увидел в вас нечто хорошее, что заставило меня поверить вам и изменить своей привычке — держать людей на расстоянии, только поэтому я хочу сейчас объясниться с вами.
Я хранил молчание, не зная, что сказать.
— Вам известно что-нибудь о графстве Коладон?
— Коладон? (кажется, недавно герцогиня Джоку упоминала это название).
— Я слышал это название, но и только, — хмуро сказал я.
— Ваше счастье! Если бы вы знали об этой истории больше, то ваши взгляды на разницу между подлинным и мнимым сильно бы изменились и вам было бы проще понять мою историю. Так вот, позвольте представиться, несостоявшийся граф Расфер Коладон.
Наблариец церемонно поклонился. Он как будто дурачился. Я сохранял спокойствие статуи. Шельво Рантцерг принял это как знак: продолжать рассказ!
— Вам известно, что графство Коладон никогда не входило в состав Ларотумского королевства?
Мой брат только что женился, невестка была на сносях, все шло замечательно. Пока молодой, полный любопытства и жизненных сил Тамелий не вздумал посетить наше родовое гнездо. Он намекнул отцу, о своем желании, а что такое намеки ларотумского монарха — вы знаете. С таким соседом предпочтительнее дружить.
Отец пригласил его поохотиться в своем поместье, красивейшем на свете. Король был очарован, очарован настолько, что счел необходимым завладеть этим очарованием. Золотые рудники, на которых разбогатела моя семья, стали неотъемлемой частью всего очарования.
— Король захотел ограбить графство и подыскал достойный повод? — иронично спросил я.
— Повод? Для того чтобы ограбить кого-то, всегда находится какой-нибудь повод. В замке Шалемон собрались знатнейшие люди нашего графства. Тамелия с его свитой приняли наилучшим образом. Пир и танцы продолжались всю ночь. Но вот, как ответил на наше гостеприимство Тамелий — его люди вместо танцев и развлечений вырезали стражу, находящуюся снаружи замка и открыли ворота, в которые ворвался большой отряд вооруженных людей. Они по сигналу напали на замок.
Тамелий сам сильно рисковал, находясь в замке, но его защищали лучшие наемники, а люди из его свиты оказались большей частью превосходными воинами.
Они вырезали всех находящихся в замке. Меня в тот момент там не было, и более того, вскоре после того, как случилось несчастье, в замок пришло ложное известие о моей гибели, так что, мои враги посчитали меня мертвецом. Я узнал о событиях той ночи от верного человека, сенешаля замка, который вам известен под именем Гротум. Он единственный, кому удалось сбежать, унося на руках мою невестку.
С помощью некоторых смелых людей Гротум cпрятался в одной деревне. Молодая графиня вскоре умерла от преждевременных и тяжелых родов, но осталась девочка — единственная прямая наследница.
Тамелий поставил на правление в графство своего наместника.
Слухи о случившемся достигли меня, но я выждал время и показался не сразу. Гротум встретил меня в Анатолии. Он же посоветовал мне сменить имя. Новорожденная была отдана им в одну семью, но ее передали другим людям, потому что Тамелий объявил розыски наследницы, слухи о смерти ее матери и вымышленные мной слухи о смерти девочки вызывали сомнение короля, и он хотел убедиться, что это так. Кто-то проболтался о нашей крохе, и наместник забрал ее из той семьи и пристроил к другим людям. С большими сложностями позже я отыскал ее след и выкупил племянницу за большие деньги.
Мои родители всегда были готовы к чему-то худшему, и большую часть капиталов семьи держали в тайных местах. Позднее мне удалось добраться до них.
Этот капитал и положил начало моему сказочному богатству. Я построил этот город в городе моего злейшего врага, — тихо рассказывал Рантцерг. — Поначалу все мои думы были о мести, но потом к ним прибавились и другие животворящие мотивы — я решил скопить денег достаточных, чтобы выкупить свое родовое гнездо, хотя бы частично. Так я и приумножил свой капитал.