Путь интриг
Шрифт:
Дом барона Товуда находился на улице Цветов, был окружен высокими раскидистыми деревьями.
В этот вечер у Товудов подобралась большая компания, в основном молодых людей и дам. Многие из друзей сочли необходимым прийти и справиться о самочувствии баронессы Энцуаны лично.
Барон представил меня обществу и не поскупился на слова, прославляющие меня как мифического героя, укрощающего диких зверей своим решительным взглядом. Все, в том числе и я, посмеивались над его пылкостью.
Я чувствовал себя немного неуклюже: мне-то как раз
Маркиза была вне досягаемости: ее окружили дамы, и они вели оживленный разговор. Лишь однажды она бросила на меня сдержанный взгляд.
— Послушайте, Орджанг, вы должны нам рассказать о той истории в Сафире, говорят: вы наделали там много шуму, — сказал высокий худощавый человек. Он представился как кэлл Арджин Тепрус.
— Я хорошо знаком с семейством графа Атикейро, а один из самых преданных его людей, мой хороший друг. Как вам удалось заполучить те письма?
— Это на самом деле скучная история, кэлл Тепрус, — мне передал их умирающий старик, который вез их графу, но смерть застигла его в дороге. Он взял с меня слово, что я довезу его пакет и отдам графу. Вот и вся моя заслуга.
— Но Фендуко так и не оправились после этого. Вы помогли Атикейро разбить соперников. Теперь ему в Сафире нет равных. Доверие Совета на его стороне. И он избран консулом.
— Это дело прошлое, — отмахнулся я. (Еще не хватало, чтобы теперь в Мэриэге всплыла та история, в которой было замешано имя короля!)
— Не скажите! — настаивал Арджин Тепрус, — граф хорошо помнит людей, сделавших ему добро, и он наводил справки о вас.
— Я думаю, что мы графом в расчете, — ответил я и сменил тему, что не ускользнуло от внимательного и изучающего меня взгляда странного гостя.
Разговор вертелся в основном вокруг нейтральных тем. Мода, сплетни, приличные анекдоты, рассказы о знакомых: кто, где, куда — все, как обычно, на таких вечерах.
Кто-то хвастался новым украшением, но так, что это ни коим образом не нарушало правила хорошего тона.
— Ах, у вас новый браслет с чудным сапфиром, — говорит один гость.
— Да, — отвечают слегка равнодушным тоном, — мне подарили его на днях.
И все в таком же духе.
В гостиной у барона Товуда было очень уютно, наверное, потому что она находилась не в старом замке, а в недавно отстроенном модном доме. Слуги разносили напитки и сладости, несколько музыкантов услаждали слух гостей игрой на гитарах.
И этот вечер сделался еще чудесней, когда маркиза каким-то непостижимым образом нашла способ приблизиться ко мне и ласково спросила:
— Не хотите, кэлл Орджанг, пройти со мной, чтобы взглянуть на гордость хозяйки — прекрасный розарий? Она попросила меня быть вашей спутницей на этот вечер. Вы согласны?
— Я к вашим услугам, кэлла Фэту.
Мы прошли в розарий, где горели десятки свечей, и цветы источали головокружительный аромат, который так подходил к моей спутнице. Журчал
— Днем на крыше раздвигаются щиты и снимаются решетки, эти большие окна открываются, и сюда проникает солнце, — объяснила маркиза.
— Великолепие достойное дворца.
— Да, Энцуана большая любительница роз, а ее муж готов на все ради нее, — с некоторой тоской в голосе ответила Фэту.
Возникла небольшая пауза.
— Говорят: вы что-то знаете о событиях в Сафире? — тихо и нежно спросила меня маркиза Фэту.
— Некоторым образом я оказался к ним причастен, если мы с вами говорим об одних и тех же событиях.
— Я имею в виду ту историю, связанную с выборами в консулы, о которой сегодня упоминал кэллТепрус.
— Тогда, мы говорим об одном и том же. Что вас интересует?
— Вы не могли бы рассказать сначала все, что с вами приключилось, для меня это важно, — добавила она.
Я посмотрел в ее синие печальные глаза, и… не смог отказать.
Пропуская некоторые ненужные подробности о себе, я поведал Лалулии все, что происходило со мной в Сафире. Разумеется, я не стал рассказывать о втором моем посещении этого города, связанным с мистическими явлениями, в которые, я и сам не до конца сейчас верил.
Больше всего ее заинтересовало место в моем рассказе, касавшееся смертельно раненного посланца короля. Она очень подробно расспрашивала меня об этом человеке. Но, все немногое, что я знал о нем, было известно со слов старого жреца.
— Как жаль, что он умер, — всхлипнула маркиза.
— Мне тоже жаль старца.
— Вы о ком? — удивилась Лалулия.
— О жреце, а вас кто интересует?
— О, простите меня, простите. Ведь я сама ничего не объяснила, а пытаю вас. Я буду откровенной с вами.
— Откровенность на откровенность? — улыбнулся я. — Не стоит приносить такие тяжкие жертвы в обмен на мою маленькую любезность.
— Вы шутите, — грустно сказала Лалулия, — глаза ее были полны слез, но она заставила себя улыбнуться. — Тот юноша, который вез пакет в Сафиру, его звали Ансон, — что-то дрогнуло в голосе девушки при этом имени, — он был бедным юношей, он служил герольдом при дворе короля. Мы очень любили друг друга. Мы должны были пожениться. Король отправил его с поручением в Сафиру, и он погиб при таких странных обстоятельствах, — голос Лалулии еще больше задрожал. Я видел, что ей необходимо выплакаться.
Я подал ей платок и сказал:
— Сделайте этот платок счастливым, пролив на него свои драгоценные слезы. А я не буду вас смущать и на время удалюсь в глубь сада, чтобы сорвать цветы.
Минут через пять или десять я вернулся: глаза Фэту были сухими, и что удивительно: даже не покраснели. Мой платок она спрятала в складках платья и усиленно обмахивалась веером. Непонятные существа эти придворные дамы. Вот — они умирают от горя и через минуты уже растягивают рот в прелестной улыбке, продолжая плакать в душе.