Путь Империи. Перелом

Воронков Александр Владимирович

«Скажите Государю, что англичане ружья кирпичом не чистют, так пусть бы и у нас не чистили, а то не дай бог войны — они стрелять не годятся!».

Талантливейшие русские люди, зачастую самоучки-самородки, из поколения в поколение совершали выдающиеся изобретения, которые россиянская бюрократия благополучно игнорировала. Изобретения Кулибина, Черепановых, Можайского и других сынов России, отвергнутые «казёнными душами» спустя какое-то время появлялись из-за кордона, вот только создателями числились различные Эдисоны и Райты. Сложно сказать, происходило ли это из-за параллельного развития конструкторской мысли или же — что вероятнее — благодаря банальному хищению «интеллектуальной собственности»: вероятнее всего

имело место и то и другое.

Однако российское государство, одной рукой отмахивавшееся от созданий «собственных платонов и быстрых разумом невтонов», другой рукой вынуждено было щедро изливать средства на приобретение тех же самых изобретений, но уже снабжённых ярлычком «мэйд ин заграница»…

Случались, правда, в Русской державе времена, когда «чернильные души» различных канцелярий, ощутив над загривком ослоп грозного Иоанна или тяжёлую дубинку Петра-преобразователя начинали активное движение. По большей части это, конечно, была ИБД, то бишь «имитация бурной деятельности», однако в такие периоды русские изобретатели, как правило, могли довести свои изобретения до воплощения в жизнь с гораздо большею степенью вероятности. После того, как все сферы жизни Российской Империи (кроме, пожалуй, церковной) оказались под пристальным вниманием Регента при малолетнем императоре Алексее II, выяснилось, что в народе происходит прямо-таки брожение интеллекта.

Объединенный Военно-Технический Комитет председательствуемый Великим Князем Петром Николаевичем — братом Регента — был вынужден сформировать специальные комиссии по направлениям деятельности: Авиационную, Инженерно-техническую, Морскую, Артиллерийскую и Моторно-транспортную.

Были не только приняты к рассмотрению новые прожекты технических новинок и усовершенствований, созданные российско-подданными, но и, помимо этого, подняты технические архивы за последние тридцать лет и приглашен к сотрудничеству ряд непризнанных у себя на родине талантливых иностранных изобретателей.

Кто из сотрудников Военно-Технического Комитета впервые узнал о применении во время войны самодельных ручных бомб из латунных орудийных гильз с мелинитовой начинкой — неизвестно. Однако же этот факт вызвал интерес. Узнать же имя изобретателя не составило большого труда. На Дальний Восток был направлен приказ об откомандировании капитана Кольцова вместе с образцами изобретённой им бомбы в распоряжение начальника Инженерно-технической комиссии при ОВТК. Приказ — дело такое: приятен он тебе лично или неприятен, а в любом случае будь добр приложить все усилия к выполнению. Поэтому Андрей Кольцов вновь, уж который раз за год с небольшим, ехал в вагоне через всю страну. Позади осталось послевоенное обустройство в гарнизоне Дальнего, пополнение поредевшего в боях артдивизиона людским и конским составом, нудное писание бюрократических «отношений» на замену изношенных орудий с расстрелянными каналами стволов на новые, «запросов» на получение трёхдюймовых гранат и фугасных выстрелов, внутригарнизонные торжества по поводу подписания мира и получения новых чинов и наград (сам Кольцов также в дополнение к «Анне» четвёртой степени получил орден Святого Владимира с мечами).

Капитан был рад такому приятному повороту в судьбе. Намного комфортнее нести службу в столице, нежели на заштатном разорённом войной Ляодунье, а название «Инженерно-техническая комиссия» звучит гораздо солиднее, чем просто «полевая батарея». Помимо всего прочего, Андрей Викторович был доволен, что наконец-то надолго возвращается под крышу родительского дома на Обводном канале.

Однако по прибытии в Санкт-Петербург Кольцову пришлось убедиться, что служба на новом месте — отнюдь не синекура для героя Маньчжурии. Председатель Объединенного Военно-Технического Комитета Великий Князь Петр Николаевич оказался руководителем не только умным, но и чересчур энергичным, повторяя

характером своего старшего брата Николая, который, бывало говаривал:

— Я вам не покойный император Пётр, он-то просто Россию поднял на дыбы, а я ещё и барьеры на галопе брать заставлю!

Капитану Кольцову, помимо задачи усовершенствования его ручных бомб, была поручена разработка приспособлений для их залпового метания на расстояние, недостижимое для броска рукой, а также секретные проекты приспособления для сбрасывания бомб с аэропланов и аэростатов, которые разрабатывались Авиационной комиссией и зажигательной бомбы специально аэропланного использования.

К середине осени первый действующий образец «кассетного гранатодержателя системы Кольцова» был отправлен на практические воздушные испытания на разведывательном дирижабле отечественной разработки по проекту капитана А.И. Шабского «Учебный». В ходе испытаний выяснилось, что, хотя нареканий к работе механизма гранатодержателя нет, но авиаторам доставляет определённое неудобство процесс переснаряжения кассет гранатами после того, как обе серии по пять гранат сброшены на землю. На борту «Учебного» могли подниматься лишь трое людей, двое из которых вынуждены были следить за двигателем, приводящем в движение два воздушных винта, расположенных по обе стороны гондолы. Опускаться же постоянно в расположение воздухоплавательного подразделения для замены гранатных кассет летательному аппарату было неудобно и отнимало чересчур много драгоценного времени, необходимого для наблюдения. Вследствие этого было принято решение использовать данные гранатодержатели лишь в качестве подсобного средства вооружения аэростатов на случай необходимости срочного бомбардирования открыто расположенных наземных целей в виде живой силы и позиций артиллерии противника.

* * *

Ораниенбаум, канцелярия Офицерской Стрелковой Школы.

20 апреля 1909 года.

— Здравия желаю, господин ротмистр.

— И вам того же господин капитан.

— Капитан Кольцов, Андрей Викторович — военный представитель на Рижском и Петербургском заводах «РБВЗ». Вас должны были предупредить…

— Да, разумеется, господин капитан. Чем могу помочь?

— Прошу вас помочь в предоставлении мне для использования в служебных целях небольшого автомотора, а то приходится частенько мотаться, то туда, то сюда, просто не успеваю вовремя.

— Думаю, что смогу вам помочь. На днях нами получено для округа пять легковых и десять грузовых машин, кстати говоря, вашего же Русско-Балтийского завода. Так что попрошу Вас передать мне заявку на предоставление транспорта и получить автомотор в полное своё распоряжение на всё время пребывания здесь.

Еще один вопрос по существу: вам необходим просто автомобиль, или же вкупе с прикомандированным шоффэром?

— Да пожалуй, что лучше с водителем: к сожалению, моё искусство управления автомотором, в отличие от верховой езды, оставляет желать лучшего. В своё время я прослушал краткий курс вождения и даже проехал саженей пятьсот за рулём, однако качество этой езды, увы, крайне неудоблетворительно.

— Хорошо, извольте завтра, к восьми утра прибыть к гаражу за машиной. Заодно и оформите командировку для нашего шоффэра.

— Спасибо, господин ротмистр!

— Нечего меня благодарить, господин капитан, одно дело делаем.

Утро. Капитан Кольцов подходит к штабу автотранспортного батальона при «Офицерской Стрелковой Школе».

— Здравствуйте, Андрей Викторович!

Из открытого окна на него смотрит новый знакомый.

— Я взял на себя смелость и уже оформил все необходимые для вас документы. Кстати, вот прошу любить и жаловать: Ваш персональный шоффэр — старший унтер-офицер Первого Кавказского железнодорожного батальона, кавалер Знака Военного Ордена Павел Васильев.