Путь императора
Шрифт:
– Мало тебе? – спросил Фаргал.– Добавить?
Из троих он – младший, но именно его учил бою старый солдат. И он не понимал, почему должен бежать. Пусть удирает тот, кого побили.
– Сматываемся, дурак! – закричал Мимош.– Вон же его корабль стоит!
Но Фаргал уперся… И отступать стало поздно.
Дюжины две моряков-самерийцев подвалили на свист земляка и окружили цирковых. Те встали спина к спине, хотя положение было явно безнадежное. Разве что стража подоспеет или вступится кто.
Первый, ушибленный Фаргалом, моряк достал нож.
– Молись своим божкам, щенок,– прошипел он.– Сейчас я тебя разрисую красным!
В руках Фаргала тут же оказались метательные ножи (он никогда с ними не расставался).
– Вряд ли,– сказал юноша.– Интересно, будут ли блевать здешние псы от твоих вонючих кишок?
Отлично сказано! Фаргал покосился на Бубенца: оценил ли? Но тому было не до шуток. У парня даже нос вспотел от испуга. Репутация у самерийцев самая скверная. Только бы к себе на корабль не затащили!
А вот Фаргал чувствовал себя прекрасно. Он видел, как эти свирепого вида плосколицые мужики поглядывают друг на друга: кто сунется первым? Трусят, разорви их псы! Жаль только, топора нет, с топором…
Бубенец вскрикнул: кто-то кинул в него камень. Но следующий камень был пойман Мимошем и отправлен обратно. Теперь завопил один из моряков.
– Эй, торгаши!– закричал один из соктов, сопровождавший скованных дикарей.– Никак вы трех мальчишек испугались?
На него зыркнули злобно. Но… корабль соктов тоже пришвартовался совсем недалеко.
Несколько самерийцев бросились к своему судну. За настоящим оружием.
– Ну, влипли так влипли,– прошептал Бубенец.
Первый самериец свирепо ухмылялся, поигрывая ножом. Фаргал тоже усмехался. Презрительно.
Посланные на корабль вернулись. Пострадавшему тут же сунули меч и небольшой прямоугольный щит.
– Вот так, щенок,– сказал самериец, шмыгнув кровоточащим носом.– Конец тебе.
Он шагнул вперед, и Фаргал отвел руку для броска. В глазах его было столько уверенности, что моряк заколебался.
Впрочем, вернувшиеся с корабля самерийцы не только принесли оружие. Они еще привели с собой того, кто никогда в жизни не отступал перед противником.
Невысокий коренастый воин в стальной кольчуге, с толстенной косой, свернутой на затылке, и длинным мечом за спиной раздвинул кольцо моряков.
– Хархаздагал! – обрадованно воскликнул ушибленный Фаргалом.– Убей его, Хархаздагал!
Фаргал перевел взгляд на воина. О да, этот не боялся!
Воин вскинул руку – и меч словно сам собой прыгнул ему в ладонь.
«Он меня убьет»,– по-прежнему без страха, скорее с удивлением подумал юноша.
И не раздумывая метнул нож. И тут же – второй.
Воин отшиб оба небрежным взмахом клинка.
Самерийцы
Хархаздагал внимательно, очень внимательно оглядел Фаргала и спокойно спросил:
– У тебя есть меч?
– А ты не видишь? – дерзко ответил тот.
– Не вижу,– тем же ровным голосом произнес воин. И, повернувшись к своим: – Я не стану его убивать. Это оскорбит честь моего клана.
– Ну ладно,– сказал моряк с разбитым носом. Безоружного мальчишки он не боялся.– Теперь я и сам его прикончу.
– Не убивают щенка, укусившего дурака за палец,– произнес воин.– Ты его не тронешь. Никто из вас его не тронет.
Лицо Хархаздагала не выражало угрозы, но недовольный ропот стих, будто по волшебству.
– Вот это да! – восхищенно прошептал Бубенец над ухом Фаргала.– Я-то думал, он сделает из нас строганину!
– А хорошо сказал этот плосколицый! – раздался веселый голос сокта.– Ты горец, верно?
Воин не ответил. Он повернулся к Фаргалу и медленно, с достоинством произнес:
– Я – Хархаздагал из клана Горы Ветров. Вырастай скорей, волчонок, чтобы я мог скрестить с тобой клинок.
Бросил меч в ножны, повернулся и пошел. И остальные – тоже.
Кто-то подал Фаргалу его нож. На лезвии осталась зазубрина от самерийского меча.
– Очнись,– толкнул отрока Бубенец.– Они ушли.
Фаргал посмотрел на своих друзей и понял, что сказал ему воин.
«Ты – наш».
И это было так. Хархаздагал ближе ему, чем названые братья-цирковые. Фаргал отвернулся. Он не хотел, чтобы Бубенец увидел, как слезы навернулись ему на глаза.
– Носит меч за спиной и коса на затылке? – спросил Тарто.– Это горец из Самери. О них рассказывают всякие небылицы. Говорят, их младенцам дают меч раньше, чем материнскую грудь, и они сами перерезают пуповину. И каждый день они должны кого-нибудь убивать, иначе горный бог разгневается. В Самери их боятся больше смерти. Потому и врут, что на язык придет. Но бойцы они знатные, это верно.
Вечером Мимош с Бубенцом, перемигнувшись, подошли к Фаргалу:
– Не хочешь пойти с нами, парень?
Фаргал, сосредоточенно вгонявший метательные ножи в нарисованный на стене сарая круг, остановился и повернулся к названым братьям.
– Куда? – спросил он.
– А куда, по-твоему, ходят по вечерам свободные мужчины? – важно осведомился Бубенец.
– К шлюхам, что ли? – без особого интереса спросил Фаргал.
– Ты уверен, Мимошка, что он уже отрастил то, что надо? – хихикнул Бубенец.– Может, мы поторопились?
Мимош с любопытством поглядел на Фаргала.
– Тебя что, не интересуют женщины? – спросил он.